Айсберг Прудентный

Пруденция. Яркий всплеск в моей жизни, головная моя боль (можно ли назвать мозги “интеллектуальными чреслами”?) Метафора айсберга тут не претендует на особую глубину и лишь отражение того факта, что хотя я и писал уже про П. много раз, всё равно это слишком мало по сравнению с тем, что можно и нужно ещё написать. И, как водится, чем больше я пишу, тем глубже становится открывающаяся в этом историческом океане пропасть.

Зеркальные раскопки про Пруденцию сильно отличаются от многих других (всех?) историй в этом блоге. Они оказались во многих смыслах поворотными и пять лет назад, когда я впервые более-менее серьёзно занялся этим концептом, и со временем становятся всё более важным занятием, которое давно уже влияет не только на проект Art Mirrors Art, но на многие мои “серьёзные” рабочие проекты в Summ( )n-е. При это все эти расходящиеся тропинки остаются практически незаметными тут.

Не так давно (хотя это как сказать, конечно – полгода пролетело, и ага) я рассказывал историю про AMA в целом и про Пруденцию в частности на коллоквиуме в TU/e (местный Технический Университет (ээ… тут должна быть ссылка на постинг, в котором рассказывается про это мероприятие, но его пока ещё нет; будет). Презентация моя была довольно короткой, полчаса с плюсом на всё про всё и хвостик Q&A. В это же время должны были быть втиснуты и общее введение в зеркаловедение, и две истории (я выбрал рассказ про не-зеркало Арнольфини и, конечно же, про Пруденцию. Первую историю пришлось таки замять из-за недостатка времени, но впоследствие я её более или менее точно тут реконструировал (см. Самый Последней Постинг про ‘Это Самое’ (не) Зеркало’)

А со второй историей случилась заминка; я потратил какие-то усилия, чтобы всё прудентную кашу, которую я замешал пять лет назад, уложить в какой-то короткий и (относительно) несложный рассказ, и презентация в целом “удалась” – но никаких её следов сюда не попала. Собственно, этот постинг – попытка исправить дело (возможно, с каким-то количеством бонусов по ходу дела).

Коротко, но Ясно:

Давным-давно я написал два постинга про Пруденцию и её зеркала (основной, Пруденция за своим туалетом, и коллатеральный, Пруденция идёт нa Север). Оба постинга кажутся мне сейчас не более чем хаотичными набором картинок, собранных перевозбуждённым неофитом. Я мало что знал про Prudence до их написания, поэтому в процессе случилось множество “открытий” (открытий для меня, а не абсолютных, “для человечества”). Я знаю по рассказам, что эти постинги было интересно читать людям с таким же уровнем знаний, как у меня до, но боюсь, что они могли показаться скучными, если не вульгарными тем, у кого с Пруденцией уже имелись какие-то более глубокие отношения (например, глубоко верующим христианам или профессиональным философам или историкам).

Говоря про историю (в том числе, и искусства) я позже обнаружил там большое количество других примеров изображений Пруденции, в том числе, и с зеркалами, причём выполненных в самых разных жанрах и стилях. Пруденции мне встречались не только на картинах или в скульптурах, но и на огромных гобеленах, в крошечной ювелирке и даже в таких экзотических форматах, как чугунные каминные пластины (см. Камин, решётка, зеркало (и змея-впри)) Про некоторые из этих встреч я написал (я, кстати, таки прикрутил тут поисковик, так что многие вещи стало гораздо проще искать – в том числе, и мне самому!) Но большинство из находок так никогда сюда и не дошло (и я сильно боюсь, что и не дойдёт, к сожалению 😦 На сегодняшний день в зеркальном архиве имеется более 1200 работ с т@гом “Prudence”, и я совершенно не представляю, сколько же нужно “длинных зимних”, чтобы это всё перенести сюда (см. также выше про айсберг под названием Пруденберг)).

Но дело не свелось, разумеется, к простому сбору всё большего числа картинок. Я довольно много читал про всё это “дело” (и в какие только дебри меня эти расследования не заводили за последние годы!) Понятно, что в большинстве этих источников “зеркальный вопрос” не был самым центральным (если вообще стоял). Так что с одной стороны прочитано было много, но “зеркальной пользы” как был, так и есть дефицит. С другой – во время этой работы случилось довольно много пользы “футорологической”, настолько, что у нас появился чуть ли не отдельный сервис, вдохновлённый Леди П. (тут бы тоже пригодилась ссылка, про Зерцало Футуриста. Тоже будет, чуть позже – пока могу только подсказать почитать про это на английском – Mirror of Futurists.)

Но да к моим новым историям про старое.

В новой версии рассказа про Пруденции я обычно начинаю с показа картинок, подобных вот этим:

На первой из них показана рыночная площадь Антверпена, со статуей Браво, легендарного основателя Брабанта; на второй – королевский дворец в Амстердаме.

(Почему я показываю именно открытки, и чем для меня стали открытки за последний год, надо будет поговорить отдельно, пока же можно просто сослаться на их “туристскость”; и повод сказать про то, как много туристов смотрит на эти здания, и как мало кто из них замечает на них фигуры с зеркалами.)

На обоих зданиях установлены скульптуры Пруденций, и обе держат в руках зеркала (и змей).

Долгое время к тем самым ничего не замечающим туристам относился и я, в упор не видящий. например, антверпенское зеркало – даже уже после того, как я стал выше среднего интересоваться всем зеркальным (я пишу про это в постинге Пруденции, далёкие и близкие).

Дизайн первой скульптуры приписывают Вильями ван дер Бруке (Willem van den Broecke), вторая была создана Артусом Квеллинусом (Artus Quellinus the Elder). Эта вторая принадлежит как раз к той категории работ, про которые я, скорее всего, напишу примерно никогда (с другой стороны – пишу же я про неё сейчас? Может, когда-нибудь и случится, что я доберусь до этого королевского дворца, отснимаю всё там и поделюсь всем отснятым здесь).

Эти скульптуры, разумеется, никакое не исключение. Существует примерно бразиллиард подобных статуй, расставленных по всей Европе (и не только Европе, разумеется, я даже боюсь представить, сколько их может стоять в Латинской Америке, например). И про большинство из можно сказать примерно то же самое, что а) их никто практически не замечает сегодня, и б) их, как правило, не могут правильно – не то, что интерпретировать, а даже и назвать.

После этого я переходил (да и сейчас так делаю) к части “А сейчас, дети, я вам объясню, кто это на самом деле”. Такой заход часто работает, но в принципе он довольно рискованный, потому что в аудитории могут попасть совсем не “дети”, а какие-нибудь крутые эксперты по истории религии, например, которые за такие приёмчики могут и по рукам побить.

С отсылкой на “А сейчас дети” или без неё, но в этот момент я обычно рассказываю про Четыре Кардинальные Добродетели христианства как мы их знаем сейчас.

Этот рассказ хорошо идёт на материале из Нантского собора с его надгробной группой Франциска II, последнего герцога независимой Бретани. Картинка выше показывает все четыре добродетели, включая и Пруденцию с зеркалом (я привожу здесь и обычные русские переводы этих концептов, не всегда правильные, как я пытаюсь объяснить).

Я довольно подробно рассказываю и про историю этого собора, и про саму Пруденцию в том самом Первом Серьёзном Постинге, который по-прежнему имеет смысл полистать, несмотря на его длину и сумбурность. Образ той самой Пруденции авторства Мишеля Коломба так сильно врезался мне в мои “интеллектуальные чресла”, что стал практически маскотом нашего нового “продукта”, “Зерцало Футуриста”:

В этом коротком пересказе я не буду утомлять читателя деталями и сразу совершу прыжок к Фоме Аквинскому (в Сумме Теологии которого и были описаны эти добродетели).

На этой фреске Беноццо Гоццоли (Benozzo Gozzoli) Томас заслуженно изображён вместе с Аристотелем (слева) и Платоном (справа), философами, которых он так удачно вбросил в новый европейский контекст (ссылка на картинке ведёт на знаменитую фреску Триумф Фомы целиком):

В случае Аристотеля перевброшена была и его Никомахова Этика, откуда, собственно, Фома Аквинский и переписал свои добродетели, ставшие теперь уже кардинальными христианскими.

Эта фреска интересна ещё и тем, что добавляет сложности к моим предыдущим, довольно прямолинейным рассуждениями. Например, мы видим фигуру Ибн Рушда (известного в Европе больше как Авероэс, Averroes). Пусть и маленький, и ниц, но этот исламский философ тоже оказал влияние на идеи Фомы. Эту веточку-ниточку, указывающую на возможные корни Пруденции в идеях исламских (а то и персидских = зороастрийских) философов мне ещё предстоит распутывать.

Даже небольшая деталь фрески другого Триумфа Фомы Аквинского запутывает всё историю ещё больше – мы видим тут целых три исламских (или более аккуратно, ближневосточных) философа возле трона нашего лидера мысли:

С ними, правда, есть некоторые проблемы, потому что мы не знаем точно, кто же это изображён. Фрески так называемой Испанской Часовни (Spanish Chapel) в церкви Санта Мария Новелла (Santa Maria Novella) во Флоренции находятся в очень плохом состоянии, и многие надписи разобрать почти невозможно. И это относится не только к данным исламским (?) философам, но и ко многим другим фигурам, изображенным на этой огромной фреске:

(Официальное название этой работы Андреа Флорентийского (Andrea da Firenze) – Фома Аквинский на Троне среди Учителей Старого и Нового Заветов, в окружении персонификаций Добродетелей, Наук и Искусств (c. 1365)

Естественно, что из всех персонификаций меня больше всего привлекли Семь Добродетелей, изображённых в нижнем левом углу фрески:

Довольно трудно сказать, кто тут кто, потому что они (ещё?) не имеют знакомых нам атрибутов (а те, что имеются, я не всегда могу рассмотреть получше и понять, что же это такое):

Моя “прудентная” ставка на самую левую фигуру: она держит что-то, похожее на змею в правой руке, и что-то похожее на сферу (зеркало?) в левой. Проблема (моя) в том, что она держит ещё и меч, обычно атрибут Fortitude.

Третья фигура слева – другой интересный кандидат. То, что она держит на колене, напоминает… то ли линзу, то ли сферу, а то ли и (теле)визор, через который мы можем смотреть куда-то ещё (и видеть нечто не из этого мира – например, его будущее).

Левая фигура также имеет корону, что тоже добавляет веса к гипотезе, что это и есть Пруденция. В современном понимании все четыре добродетели располагаются в один ряд, но, согласно Аристотелю, именно Пруденция была верховодом в этой группе (cам Аристотель использовал метафору возничего колесницы, который управляет тремя другими “лошадьми”-добродетелями).

Эта метафора Аристотеля была Фомой сохранена, и потом неоднократно воспроизводилась, и в текстах, и в картинах – которые хорошо показывают, что смысл концепции “колесница” несколько ускользал от понимания средневековых европейцев:

Это страница из так называемого Wellcome Apocalypse (MS. 49), рукописи, изготовленной где-то на юге Германии ок. 1420 г. Отметим, что Пруденция, которую везут в этой телеге, имеет на голове корону.

Интересно, что в этой интерпретации её автор довольно радикально расходится с Аристотелем. Например, пять “лошадей”, которые тащат повозку на Небеса – это не добродетели, а чувства (as in Five Senses). А весь том в целом был иллюстрацией к знаменитой поэме Антиклавдиан (Anticlaudianus) французского теолога Алана Лилльского (Alain de Lille) – который не просто жил на столетие раньше, чем Фома, но и имел довольно отличающиеся от него представления о пороках и добродетелях.

Всё это, конечно, только подтверждает мои опасения, назовём это так, что траектория появления концепции Пруденции в современном европейском сознании была чуть сложнее чем “Аристотель сказал – Фома пересказал – и Все Всё поняли раз и навсегда.”

Сложность этой траектории распространяется и на её иконографию тоже, и как и раньше, мне очень бы хотелось посмотреть на изображения этой фигуры до Джотто (у которого я в прошлый раз нашёл самое раннюю визуализацию Пруденции, ±1300 г.)

В какой-то момент моей истории я неизбежно прихожу к Аристотелю, в попытке понять, что там “на самом деле” имелось в виду под Пруденцией… чтобы первым делом обнаружить, что никакой prudence там не стояло, а была (был?) фронесис:

Как не было там и всех других знакомых нам сегодня словечек, которые пришли из латыни – зато было множество интересных греческих понятий, включая, например, и само слово ‘arete’ (ἀρετή), которе позже стало у римлян ‘virtue’.

Это явление, потери – а иногда и находки – во время переводов (‘lost in translation’), очень типично для всей истории с Пруденцией, и является одним из важных из еды_на_выносов. Поймать и понять все эти разнообразные транс-мутации смыслов, которые случатся с идеями по – или против – хода дела – занятие нелёгкое и неблагодарное, но всё равно важное и нужное.

Разобраться с концепцией Пруденции непросто даже ещё и до всяких её прыжков и мутаций в другие парадигмы (точнее, как раз потому что она уже столько раз мутировала, и мы так привыкли её видеть через другие линзы – христианские ли, прагматисткие, феноменологические или какие-то ещё, что всегда непонятно, была ли там девочка-то?)

Ниже – это некая моя версия того, как там всё было на самом деле у Аристотеля (она, разумеется, не совсем моя, а является компиляцией, скажем так, близких мне по духу источников).

Я не пишу про этот несколько гипотетический пример в моём раннем постинге (хотя родился он примерно в то время), но я активно использую его во время моих устных рассказов, поэтому перескажу его вкратце и тут.

Как преуспеть в деле прудентности? Представим, что такой вопрос задаёт Аристотелю его знаменитый ученик, Александр Македонский. Ответ может показаться довольно простым, если рассматривать “простые” добродетели. Возьмём для примера андрею, которая потом станет Fortitude (и будет переводиться как Мужество, или Храбрость).

Любому греку (а тем более царю Александру) подобает храбро сражаться с врагами греков, смело вступать в бой, подавляя свои собственные страхи.

Но что делать, например, если силы противника намного превосходят “наши”, и с самого начала ясно, что битва будет проиграна? Будет ли разумным ввязаться в битву и погибнуть или же лучше прямо сейчас отступить, перегруппироваться, возможно, найти новых союзников и напасть на врага тогда, когда появится шанс на победу? Ответ тут – конечно же, в таком решении есть смысл, поэтому-то и нужно аккуратно оценивать свои силы, и не всегда отступление – трусость.

Дело, конечно, и ещё сложнее (как бы говорит Александру Аристотель). Часто простой рациональной оценки недостаточно, и нужно принимать во внимание множество других факторов, иногда неочевидных, а то и иррациональных. Например, в некоторых случаях – и даже прекрасно понимая, что враг победит, а ты погибнешь, в битву тем не менее ввязываться надо. Потом твою смерть назовут героической жертвой, и может статься, что именно она потом вдохновит всех других греков (в том числе, и “будущих”) на новые сражения, которые увенчаются успехом.

Для того, чтобы принять правильное решение, нужно таким образом, не просто оценить возможные последствия своих действий для себя самого, но и принять во внимание “всех греков” и их Большие Греческие Цели (и Ценности).

И вот этим всем как раз и заведует Пруденция.

Я сочинил нехитрый инфовиз, который может понять основные моменты в работе этой – самой главной, по мнению Аристотеля – добродетели (его, кстати, можно использовать не только для педагогических целей, но как руководство для тренировки в себе “предусмотрительности“, как правильнее было бы переводить то, что обычно называют “благоразумием”, а то и совсем мимо “осторожностью“).

Работа Пруденции совершается в несколько очень специфических приёмов (или этапов).

На первом (которому я присвоил номер ноль) мы в какой-то момент сталкиваемся с необходимостью принять (сложное) решение (на самом деле это происходит примерно всегда). Опыт показывает, что не ведёт автоматически к призыву Пруденции на помощь – как ни странно, самым проблемным для неё оказывается как раз отказ, отвержение необходимости принимать какое-либо решении (и как результат, продолжении прошлых действий по инерции).

Но предположим, что мы таки осознали эту необходимость (или внешние обстоятельства нас таки вынудили к этому). Следующий, и очень важной стадий в этом процесс является… пауза. Первым делом мы должны говорить (и себе, и другим) “Не спеши, не торопись, дай подумать.” (И как раз отсутствие такой паузы, или хотя бы замедления обычной скорости действий, говорит о том, что стадия №0 не случилась).

Я называю это Пространством Рефлексии, потому что его основная задача как раз и состоит в организации само-рефлексии, лучше понимания себя, своих целей – кто я такой? зачем я здесь? в чём моё предназначение? Для самой возможности задавать такие вопросы нужно время, а также часто специальное – безопасное – место.

Для ответов на подобные вопросы нужно пространство №2 – Памяти и Истории. Нужно вспомнить (или восстановить свой собственный путь и его цели – Как я тут оказался? Что я хотел и хочу достичь-то?), но также – что часто ещё важнее – коллективный путь и коллективные цели.

В случае Аристотеля это “коллективные цели греков”, разумеется. Причём, в его случае “цели” тоже как бы припоминаются – в мире Аристотеля за каждым феноменом стоит некая идея, но она по-определению сразу с целью. В нашем современном контексте мы должны в данном случае вспомнить vision/mission – свои ли собственные, свой компании, а то и планеты в целом.

После того, как понимание себя достигнуто (припомнено ли оно, или (вос)создано), и цели и задачи осознаны, наступает стадия предвидения Возможных Будущих (разработка сценариев будущего, как мы бы назвали это сегодня). (Как это сделать качественно, не обмануть себя и вообразить действительно важные сценарии – отдельный разговор, и мы его ведём обычно за деньги. Шутка.)

Частью этого процесса сценарного планирования возможных будущих является и выбор того, на которое мы ставим – какое из будущих мы хотим достичь (а какое – предотвратить), и тогда уже решение, что же для этого нужно делать? В этот момент в работу включаются другие “лошади”, и планы переходят в действие – Решительно, Собранно и чтобы Всё-по-честному.

В результате этого одно из Возможных Будущих становится Новым Настоящим – и, как нетрудно догадаться, мы возвращаемся в ту же самую новую точку нашего сложно-устроенного процесса развития.

<конец объяснения инфовиза>

В моих прошлых постингах (и в некоторых презентациях) я после такого ликбеза сразу возвращался в Европу (средневековую, ренессансную и немного в современную тоже, если времени хватало) и показывал большое количество разных Пруденций (с особым упором на их зеркала, конечно). Меня самого в этой процессии интересовали, конечно, те самые прыжки и сдвиги смыслов, которые эти работы помогали обнаруживать. Это то занятие, которым мне заниматься нравится, и в свободное от работы время я к нему с удовольствием вернусь и покажу ещё множество самых разнообразных мутаций, произошедших (и происходящих) с концептом Prudence.

Разумеется, до того, как Пруденция попала в лапы Фомы Аквинского, ей пришлось как минимум продираться через Древний Рим (где она, собственно и стала Пруденцией). Я подозреваю, что ей довелось продираться и через другие тернии тоже (к тёмному будущему, как нам тут подсказывают), и мне они тоже все интересны, но просто этого постинга на всех не хватит.

Про какие-то её пертурбации в процессе о!_древне_римливания я уже писал, конечно – например, о появлении в игре бога Януса с его двуликостью, или принципа Поспешать медленно (Festina lente – см. выше про стадию №1), откуда у Пруденции могла образоваться змея на палочке (которая в оригинале была не змея, а дельфин рыба).

Но про всё это я писал и раньше (и более подробно) поэтому тут не буду повторяться.

В качестве завершения кетчупной части постинга могу только ещё раз сказать, что и сам концепт Пруденции (мы так и не нашли более удачного имени), и все раскопки её похождений и приключений на просторах европейской истории оказали и продолжают оказывать большое влияние на мою проф. деятельность. Но для того, чтобы рассказать про какие-то специфические детали, мне тогда нужно перелогиниться в другой блог.

***

Переходя к майонезу (как логичной стадии post-catch-up).

В хвостике этого постинга я хотел бы – буквально на секундочку – вернуться к греческо-римскому перепрыгу и коротко рассказать про пару новых находок, которые мне попались в последнее время.

Я уверен, что там и до Рима было множество внутренних прыжков и развитий, и про арете в целом, и про фронезис в частности не один Аристотель писал. Сейчас я попробую рассказать только очень базовые вещи, и в основном с точки зрения их мутирования в Др.Рим; к внутригреческим нюансам нужно будет возвращаться потом, и не раз ещё, боюсь.

В Греции слово arete (ἀρετή) первоначально означало просто превосходство (чего-то в чём-то). Оно даже не обязательно описывала качества людей – например, очаг мог обладать аретой в деле обогрева дома, а бык – в оплодотворении коров. Гомер описывает Пенелопу, жену Одиссея, как имеющую арету в деле быть великолепной женой.

В случае с людьми арета чаще всего понималась как физическое совершенство, сила для мужчин, красота для женщин. Две скульптуры ниже изображают то, что называлось в Греции курос (kouros), идеал мужской красоты. То есть, это памятники некому идеальному концепты (оба примерно 5-6 вв днэ).

Во времена Платона (428 – 348 днэ), и в какой-то мере благодаря его собственной теории, “арете” стало пониматься как некое (чаще) человеческое качество, изначально присущее определённым людям (но которым другие люди – например, рабы – в принципе не могли обладать). Слово “аристократия” имеет те же корни, что и “арете”.

Такое положение вещей (идей) не было общепринятым даже среди самих греков, некоторые школы (например, киники) считали, что “арете” – это нечто вроде навыка, и ему можно (и нужно) обучаться и всё время его развивать и совершенствовать.

Данные о существовании у греков специальной богини, отвечающей за это понятие, довольно противоречивые. Один из сильных в аргументов за существование этой богини (которую, разумеется, звали Арета) – статуя, найденная в так называемой Библиотека Цельса в Эфесе (сейчас он на территории Турции).

Проблема тут в том, что библиотека-то была римская, построенная во времена императора Адриана (114-117 гг. нэ), когда по отношению к божественным персонификациям царил уже римский дух. Римляне и так имели множество божеств на любой случай жизни, а в имперский период так и вовсе научились их создавать практически промышленным способом.

Для перевода концепта “арете” на латынь было использовано слово “virtue”. В принципе, оно имеет близкое значение – “совершенство”, “превосходство” (слово “виртуоз” тех же корней). Но дело в том, что его корень ‘vir’ означал ещё и “мужчину”, а также “мужа”, “солдата” (а ещё “любовника” – вирильного). Все эти коннотации добавляют тех ещё обертонов к понятию “добродетель” в его римском варианте.

Как и полагается, римляне имели для этого важного качества соответствующего бога, Виртуса (Virtus), отвечающего за физическую (особенно воинскую) силу, храбрость и доблесть (“обертоны” в действии).

Мы можем встретить многочисленные изображения бога Виртуса на древнеримских монетах. Он обычно в боевом шлеме, держит короткое копьё (дротик) и одет в лёгкую тунику солдата-пехотинца.

В Древнем Риме существовал большой храм, посвязённый Виртусу и его напарница, богине Хонос, отвечавшей за Честь (слово Honor оттуда). На некоторых монетах их изображали вместе, где Хонос часто держала рог изобилия (cornu copiae) или лавровый венок, и опиралась на посох.

Как мы помним, Аристотель использовал слово ‘dikaiosune’ для обозначения другой важной ареты, той, что у римлян стала “юстицией” (Justice). Но и этот перевод не обошёлся без мягкой подмены понятий.

Для греков ‘dikaiosune’ не означала “честности” или “справедливости” в нашем смысле этих слов (и того, что мы сейчас понимаем под Justice). Скорее, это было ближе к слову “праведность”, то есть выполнение богоугодных деяний, притом по-правде. Одним из ярких проявлений такого правильного, “праведного” поведение было приношение жертв и совершение подношений богам. Предполагалось, что человек отдаёт богам “честную”, правильную долю (а не жмётся, например).

Когда римляне переняли это божество под имеем Юстиции (Justitia) или Юстинии (Justinia), то она часто изображалась как совершающая подношения – например, на монете справа она держит в руке патеру (patera), специальный сосуд, который использовали во время либации.

Наши современные атрибуты Юстиции, такие как весы, меч или её слепота, появились намного позднее, и из другого источника (а может, и источников). У римлян существовала ещё одна богиня, Эквита (Aequitas), которая специально отвечала за понятие равенства (а также симметрии). Английское слово equality растёт из этого огорода (в русском это звучит в слове “эквивалентный”)

Именно эту богиню часто иображали с весами (иногда тоже с роком изобилия – который мог быть кем-то понят и как мечь (?); а возможно, что меч занесло от какой-нибудь другой богини). Как оказалось, древнеримские монеты – прекрасный способ и понять, и показать такое вот характерное слипание понятий и производство (буквально!) интересных семантических кентавров.

Не помню, чтобы я когда-либо раньше в этом блоге использовал нумизматические артефакты (возможно потому, что мне не приходило в голову искать зеркала и на них). Сразу хочу признаться, что я не понимаю в нумизматике ничего, и привожу эти реверсы просто как картинки (я даже не знаю, как правильно ссылаться на такого рода монеты – например, нужно ли всегда показывать и авресы тоже, указывать принятые названия этих монет и так далее). Сейчас бы мне не помешало прочитать какую-нибудь хорошую книжку по нумизматике Древнего Рима.

Говоря о последнем, хочется упомянуть об одном важном и интересном этапе развития этой цивилизации. Известно, что Рим начался как Римская Республика, а кончил заупокой как Империя. Перелом случился во время правления Октавиана Августа, который и стал (в 27 г. днэ) первым императором – теперь уже Римской Империи.

Вскоре после установления нового порядка в Риме (а также как одно из его ярчайших проявлений), императоры начали требовать присвоения им божественного статуса, со всеми полагающими цветными штанами (например, храмами, жрецами, статуями итп). Это явление потом назовут как эпоха “римских имперских культов”.

Именно в это время началось масштабное производство “новых богов”. Некоторые из них были “хорошо забытыми старыми”, другим появлялись путём прямого импорта из покорённых римлянами многочисленных земель, часть вообще появилась из ниоткуда.

Я пока не могу сказать точно, к какой из этих категорий принадлежит богиня Провиденция (Providentia), но известно, что римская богиня футуристики была относительным новоделом.

Предсказание будущего было очень, очень важным делом в Риме, и большим и серьёзным бизнесом. Существовало множество самых разнообразных способов предсказывать будущее; некоторые хорошо известны нам и сейчас, хотя бы на уровне слов (например, астрология), про других мы могли слышать (скажем, про авгуров, гадавшие по полётам птиц), а про иных известно только специалистам по римской истории (вроде гаруспиков, гадавших по внутренностям принесённых в жертву животных.) “Прорицатель” или “оракул” были не метафорами или насмешливыми кличками, а названиями вполне обычных (и довольно уважаемых профессий).

Существование таких книг, как Divinatione Цицерона показывает, что уважение было не совсем повальным, конечно (Цицерон последовательно и едко высмеивает их всех), но тот факт, что он насчитал почти сто разных типов прорицателей, как бы показывает нам, кто в то время был мейнстримом, а кто ошивался на полях культуры. Другими словами, Провиденции было кому покровительствовать.

Согласно некоторым источникам, самый первый храм новой богине построили в Риме уже во времена правления императора Тиберия (второго после Октавина Августа), около 20 г. нэ. Он не сохранился до наших времён, но считается, что его изображения остались на некоторых монетах – например, на этой, отчеканенной во времена императора Веспасиана (±70-80 гг.)

Я не смог пока найти никаких статуй или рельефов с Провиденцией (поиск очень сильно осложняется тем, что концепт потом превратился в христианское Божественное Провидение, Divine Providence- но это уже совсем другая футорология).

Зато я нашёл очень большое количество римских монет с Провиденцией. Как я уже писал выше, мои познания в этом деле рудиментарные, поэтому я не могу и не хочу делать каких-то Больших Выводов про эволюцию иконографию Провиденции (aka Пруденции, потому что вторая возникла потом из первой).

Поэтому всё, что я покажу ниже – это пока просто найденные у моря камешки, некая довольно случайно собранная подборка, с минимальной группировкой. Как и раньше, я показываю только реверсы, с изображениями этой богини; на аверсах всегда напечатана голова того или иного императора.

Первая группа показывает Провиденцию в виде стоящей женщины, которая держит рог изобилия в левой руке, а в правой – что-то вроде листьев (?), которые она складывает на какой-то жертвенный алтарь (??), стоящий у её ног.

Другую группу образуют монеты с женщиной, стоящей в похожей позе, но иногда не с рогом изобилия, а опирающуюся левой рукой на посох (?). В правой руке она держит некий жезл (в некоторых описаниях его называют “волшебная палочка” 🙂 Указывает она им на некий объект, лежащий у её ног и напоминающий шар или глобус.

У меня нет никаких статистических данных, но по субъективным показателям самой большой является группа, где Провиденция этот шар держит в руке (правой), а в другой держит некий короткий посох. По всем признакам объект в руке больше походит именно на шар, а не на патеру, например. Мне бы, конечно, хотелось, чтобы он сразу стал зеркалом, но пока это не так.

Я нашёл пока только пару примеров, выбивающихся из этих групп. Ниже – две монеты, на которых есть “звёзды” – на одной она просто дополняет изображение “обычной” Провиденции, с посохом и сферой; на другой же звезда является единственным объектом на монете кроме самой богини.

Все эти монеты принадлежат времени “императорских культов”, и отчеканены в период с 1-го до 4-го веков н.э.

Первое, что логично приходит в голову – что богиню изображали с принятыми орудиями труда футурологов (например, последний класс показывает астрологов).

Практика гадания – положим, не сразу на зеркалах, а на неких полу-прозрачных объектах, сделанных из стекла или кварца – одна из древнейших. Даже в наше время “гадание на хрустальном шаре”, crystal-balling, является практически символом профессии футурологов (хотя чаще используется для издёвок над последними)

Логично предположить, что в тех случаях, где Провиденция изображена с “шаром” – это отсылка именно к этому типу гаданий.

Я надеюсь, что рытьё в нумизматических отвалах рано или поздно принесёт и более экзотические примеры орудий футуристики Древнего Рима. Пока самым необычным был вот такой экземпляр:

Эта монета была отчеканена во времена (или вскоре после) правления императора Тацита, известного как Готский, ок 275 г н.э. Прозвище своё он получил за победы над готами; при этом я всегда думал, что готы – это где-то на севере, но оказывается, что они досаждали римлянам на Балканах и даже чуть ли не в Анатолии. Например, умер Тацит в городе Тиана (!), недалеко от Каппадокии (!!)

Если говорить о (хрустальных?) шарах, то их тут в изобилии, да ещё и уложенных в какую-то сложную инсталляцию. Интересно, что на изображении присутствует ещё одна фигура, в солнцеподобной короне и тоже с шаром в руке.

Предшественник Тацита, император Аврелиан, провозгласил бога Сола Инвиктуса (Sol Invictus) главным официальным божеством всей Римской Империи. Я пока ничего не знаю про роль Солнца нашего Непобедимого в деле предсказания будущего, так что внезапно образовалась ещё одна тема для поисследовать (см. также картинку с айсбергом в начале постинга).

Божества, связанные с Солнцем (Sol) были и у греков, и у римлян давно (а у кого их не было?), но титул Invictus (Непобедемый) и статус “самого главного из всех богов” Сол получил довольно поздно, уже в период Восточного Рима (=Византии).

Подозреваю, что следующие мои “шарики” будут оттуда.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.