Тайна Третьего Зеркала (Мемлинга)

Столкновение с этой работой в Чикаго было очень бурным, точнее, вызвавшим бурю эмоций – и радости, и удивления, и досады, сродни той, которые, наверное, ощущают “старухи” про обнаружении “прорух”.

Удивительно характерное лицо, вот это вот все полуопущенные веки, губы бантиком, совершеннейшая самопогружённость и транквильность, но при этом и совершеннейшая простота и неизощрённость – это всё тут же выдавало Мемлинга (и в голове сразу же поплыли все другие подобные “полуопущенности” и “бантики” –

Но при всём это было ещё и зеркало! Как же так – Мемлинг, и вдруг ещё одно, доселе невиданное зеркало !?!?

Про два знаменитых зеркала Ханса Мемлинга я уже писал – см. постинг Speculum sine macula, postmodo, про диптих Мартина ван Нувенхове,  Мямлим смущённо о секстихе – про небольшой полиптих, который обычно называют Earthly Vanity and Divine Salvation.

То были одни из самых первых постингов этого проекта (по-моему, ещё даже в жж-шную эпоху). Эти постинг сейчас совершенно невозможно читать без слёз, они совершенно примитивны и поверхностны, но при этом же полны амбиций в стиле “щас мы тут к вечеру всё допишем про ваши зеркала”; одни названия этих постингов чего стоят.

Тем не менее, я помню, что я для их написания какую-никакую литературы просматривал, и онлайн-ресурсы прочёсывал тоже. Да и потом во время подготовок к многочисленным другим историям про фламандское искусство я просматривал больше количество всяческих ресурсов, так их назовём.

Но при этом всё я таки умудрился никогда не наткнуться на эту панель, с её роскошным конвексным зеркалом -отсюда и все сложные эмоции:

Но эмоции стали ещё более сложными, когда я выяснил, что это не просто сама по себе панель, а ещё один диптих!

В самом музее она висела в паре с другой панелью (которая описывалась как Св. Антоний Падуанский) – вот так

Но там же приводилось объяснение, что Антоний – это на самом деле задняя часть панели, передняя сейчас находится в плохом состоянии и её не показывают миру. Но в целом весь диптих должен бы выглядеть примерно вот так (это фотография фотографии, которая там приводилась):

К сожалению, задняя сторона панели Мадонны с Младенцем не показывалась.

В своё оправдание могу сказать, что этой работы нет в WikiArt – где собрано довольно много работ Мемлинга, но не все, как оказывается. Но не то, чтобы совсем неизвестна, разумеется – панель включена и довольно подробно описана в самом фундаментальном на сегодня труде по Мемлингу, Hans Memling: The Complete Works, написанным к 500-летию со дня его смерти некто Dirk de Vos. Дирк долгие годы был куратором Groeninge Museum в Брюгге и считается одним из крупнейших авторитетов по т.н. “фламандским примитивистам”, как их обычно называют (дурацкое название, надо заметить).

Но при подготовке тех ранних постингов она мне не попалась, а потом у меня в голове уже чётко засела мысль, что “Мемлинг – это Два (зеркала)”, и так я с ней и жил.

Но ближе к Зеркалу №3:

C точки зрения дизайна это не очень выразительное зеркало – не очень большое, конвексное, разумеется, но в очень простой раме (металлической? деревянной, покрашенной под метал?), подвешенное на просто гвоздик. Я пишу “разумеется”, потому что других зеркал в 15-м веке не было, даже в самом-самом конце – панель относят к 1480-1490м годам (то есть это уже поздний Мемлинг, считается, что он родился в 1430-х и умер в 1494 году).

Конечно, самое тут загадочное – это то, что в этом зеркале отражается.

Насколько я смог понять там на месте, мы видим в этом зеркале отражения двух голов – правда, не очень понятно, кого именно, где бы могли находиться эти существа. Чтобы с этим разобраться, надо ещё раз посмотреть на весь диптих в целом. Ниже – моя реконструкция того, как он мог бы выглядеть “на самом деле”.

Другими словами, с точки зрения композиции это младший брат того самого знаменитого Nieuwenhove Diptych; ну, или старший, в зависимости  от того, чьей датировкой пользоваться. В том самом каталоге де Воса этот новый диптих (названный там как Diptych with a Young Man Kneeling Before the Virgin and the Child) идёт по номером 55, а Diptych of Maarten van Nieuwenhove – 78. Но на самом деле с датировкой большинства работ Мемлинга есть масса проблем, лишь про некоторые из них известны даты заказа или выполнения работ, все же остальные датируется с разбросом в 10-15 лет.

Раз уж зашла речь про “старый” диптих, покажу тогда и его ещё раз, тем более, что с ним у меня тоже случилась развиртуализация (рассказ про которую я зажал в прошлом году):

Он находится сейчас в именном музее Мемлинга в городе Брюгге, так называемом Memling Museum (или ещё известном как Sint-Janshospitaal, больница Св. Иоанна).  Это в самом деле была больница в прошлом, и там сейчас находится выставка всяких лечебных штуковин – от рукописей со старинными рецептами снадобий до хирургических инструментов средних веков. Кстати, один из самых ценных и до сих пор почитаемых экспонатов – рака Святой Урсулы (Shrine of St. Ursula).  Я точно не знаю, что именно там находится от Святой Урсулы, но во времена Мемлинга она точно относилась к мощнейшему лечебному средству (про саму Урсулу и её грустную судьбу можно почитать в моём постинге Speculum ursus pontufex).

Считается, что все панели реликвария были написаны в мастерской Мемлинга (хотя, возможно, не все им самим – его личная кисть более-менее очевидна только для двух фасадных панелей).  Но традиционно ларец всегда находится во всех каталогах его работ.

С этим госпиталем связана некая “городская легенда”, согласно которой Ханс Мемлинг чуть ли не воевал на стороне Карла Смелого, герцога Бургундского, и был ранен в битве при Нанси. И что чуть ли не в этом госпитале его и выходили. И поэтому он чуть ли не бесплатно писал для них многие работы – чуть ли не до конца жизни. Обнаружились все эти “чуть ли” только в 19 веке почему-то и основаны они в целом на писаниях вил по воде, но легенда получилась годная, и с каждым туристским сезоном в городе она становится всё правдивее.

Но я отвлёкся. Если возвращаться к зеркалам, то вот как выглядит то, что диптихе в Брюгге:

Отмечу, что по дизайну оно сильно напоминает “чикагское”, и есть шанс, что это “одно и то же зеркало”.

В Брюгге мы видим в нём примерено то, чему там и положено отражаться – то есть, спину Марии (но не ребёнка) и молодого человека в профиль (уместно сидящего по правую руку от зазеркальной Марии, но по левую от Марии посюсторонней).

В изображении “третьего” зеркала Мемлинга мы никакого молодого человека не видим:

Сначала у меня мелькнула мысль, что это попытка автопортрета, и что Мемлинг так хотел вписать себя в сцену с Святой Марией (становясь, таким образом, немного Святым Лукой). Но эту мысль пришлось быстро прогнать как лукавую – оптически эти существа должны находится за спиной Марии, которая, таким образом, закрывает их от нас на картине.

Де Вис описывает эти существа вот каким образом:

“[The mirror] reveals the heads of two children, a girl with a yellowish bonnet and a smaller little boy (?) with a red cap. They are looking at us – or the painter. Where are they actually positioned? They are illuminated by the window, while the red cloak of the Virgin can just be seen on the far right, behind the girl, which means, oddly enough, that they must be situated behind her. We can not see them, but they look at us through the mirror.”

Последнее замечание очень интересно, и открывает целый новый приём размещения зеркала в картине – таким образом, чтобы показать нам что-то невидимое, закрытое от нас, но находящееся в пространстве картины – да ещё таким образом, чтобы это “что-то” смотрело при этом на нас! Это очень оригинальное решения, я не помню, чтобы кто-то его использовал раньше – да и потом тоже.

Ни про этих “детей”, ни про самого молодого человека ничего неизвестно, и на работе нет каких-то знаков (гербов, например), которые бы помогли это определить.

Мне трудно сказать, какое композиционное решение более оригинальное – чикагское или брюггское. Во втором случае мы видим на картине изображение угла комнаты – то есть, за спиной у Мартина ван Нуенхове есть стена, с ещё одним окном, а сбоку от Марии стены нет.

В чикагском случае мы видим заднюю стену (с окном, распределённым на обе панели) и обе боковых стены. Интересно, кстати, что все почему-то ужасно заходятся по поводу “оригинальности” и даже “парадоксальности” композиционного решения диптиха из Брюгге. На самом деле то был довольно стандартный приём, который в какой-то момент не мог не возникнуть – просто как реакция на дизайн этих алтарных триптихов (или диптихов), створки которых должны были открываться и закрываться по определению, создавая как раз таких вот “пространства” внутри себя.

У самого же Мемлинга есть несколько работ, которые обыгрывают это – например, его знаменитый Триптих Дона (The Donne Triptych, 1478 – он сейчас находится в Национальной Галерее в Лондоне)

Но это на стене Национальной Галерее его можно так красиво распластать, “как нормальную картину”. В реальной практике конструкция это или висела над (или даже стояла на) каким-то домашним алтарём, и чаще всего выглядела как-то так:

Зная это, Мемлинг учёл и в расположении узоров на полу, и в общей работе света. Так же, как и на диптихе их Чикаго, заднее “окно” здесь располагается не на одной, а не нескольких панелях (трёх, в данном случае). Но у него есть и похожие “угловые решения” тоже.

Этот триптих интересен ещё и тем, что Мемлинг смог туда вписать и самого себя –

– практика, которую художники стали применять всё чаще и чаще на протяжении 15 и потом 16 веков. Кстати, именно из-за это “красной шапочки” я было подумал, что на зеркале из Чикаго он тоже попытался изобразить себя самого.

Если продолжить список “кстати”, то вот такие большие и сложные работы, как триптих Дона, позволяют найти и множество других “зеркал”, встроенных в картины Мемлинга. Например, на ручке меча Св. Катерины на центральной панели разместился целый небольшой городок

Вполне возможно, что похожее сложное отражение было и на кубке Св. Иоанна тоже (и на самой чаше, и на ножке):

Понятно, что если начать разыскивать все такие отражения, то можно, во-первых, увязнуть (потому что их ОЧЕНЬ много), а потом и вовсе потерять свой “зеркальный фокус”. Но с другой стороны, полностью игнорировать эти микро-зеркальца тоже было неправильно.

Например, на том же Чикагском диптихе справа на столики от юноши стоит ваза с красными ирисами – в которой не может не отражаться что-то интересное! Сейчас я там могу разглядеть только окно (раму), но там могло бы быть “бог знает что”, включая и затерявшихся в картине детей – или, например, зеркало на противоположной стене!

Мемлинг использовал приём “встроенных зеркал” уже в самых ранних своих работах. Например, в его Страшном Суде (1467) Святой Михаил является практически ходячим зеркалом:

Вот вид его доспехов крупнее:

То же решение мы видим и в другой, более поздней работе – т.н. Диптих Мадонны с Поющими Ангелами и Св. Георгием с Патроном

Святой Георгий тут тоже вылитый Mirror Man:

Интересно, что доспехи отражают и оружие самого рыцаря-святого (рукоять меча, например, или копьё), но и находящуюся на другой панели группу с Мадонной.

А ещё ведь есть Сферы Мира!

Про одну такую сферу Мемлинга я уже писал, на самом деле – она появляется на всё том же полиптихе с зеркалами, черепами и скелетами

То есть, судя по всему, что-то про зеркала Мемлинг знал. Напоследок, для тех, кто совсем-совсем в танке, я всё-таки напишу: каждый раз, когда я пишу “зеркало” (и особенно когда это делается в контексте Святой Марии, но и не только), я имею в виду “т.н. “зеркало”, но на самом деле совсем не зеркало”. С подробностями этих семантических нюансов можно начать знакомиться тут, и там есть массы ссылок в глубины.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s