Между Шекспиром и зеркальцем

Обычно я пишу постинги “по плану”, идущему “далеко”; то есть, в голове моей имеются обширные “дорожные карты”, как это модно теперь называть, того, про что я ещё хотел бы написать и/или считаю, что это “нужно сделать”, по тем или иным причинам. Но не являясь полностью роботом по написанию текстов, я иногда бываю подвержен и случайностям (именуем также “соскальзывания”).

Последний такой случай в чистом виде был довольно давно (Зеркало Мастера Смерти), но с другой стороны, те же raree mirrors тоже вполне можно отнести к подобной категории постингов.

Всё это к тому, что этот постинг тоже такой, соскользнувший; в данном случае он поскользнулся на другом постинге, на который я совершенно случайно наткнулся на днях. Исходный повод можно прочитать вот тут – Shakespeare’s World in 100 Objects: Number 26, a vanitas. Он на английском, но короткий, и его лучше бы прочитать перед тем, как читать этот (хотя я какие-то основные моменты его перескажу тут тоже).

Мне показалось, что в том постинге всё неправильно всё запущено есть довольно спорные моменты, разговор про которые мог бы многое прояснить; а может, и наоборот, ещё больше запутать.  Но в любом случае, набирается на поговорить.

Итак, для начала пару слов про исходный постинг.

Как я понимаю, он является частью какой-то большой серии шекспириады (Мир Шекспира в 100 Объектах, такое). Я не читал других постингов из этой серии, и не знаю, является ли этот средним по палате по стилю и содержанию, или сильно отличается от других, и все мои комментарии относятся только к этом конкретному тексту.

Который не очень большой, как я уже говорил, 500 слов или около, поэтому нужно быть снисходительным. Не всякую тему можно внятно описать за 500 слов, а уж такую навороченно-экзистенциальную, как Vanity и подавно. Но человек берётся, пусть и в стиле виньетки, поэтому авансом флаг ему в руки (автор, кстати – Doctoral Researcher in History, то есть предполагается какой-то хороший уровень разговора).

Разговор начинается с одной отдельно взятой картины – вот этой:

(она же находится и в центре незатейливого инфовиза, с которого я начал этот постинг; инфовиз призван как-то визуально суммировать основные идеи, изложенные в тех 500 словах).

Чтобы как-то притянуть постинг в делу шекспироведения, он начинается с одного из сонетов имярека, а именно № 62.

Вот оригинал:

Sin of self-love possesseth all mine eye,
And all my soul, and all my every part;
And for this sin there is no remedy,
It is so grounded inward in my heart.

Methinks no face so gracious is as mine,
No shape so true, no truth of such account,
And for myself mine own worth do define,
As I all other in all worths surmount.

But when my glass shows me myself indeed,
Beated and chopped with tanned antiquity,
Mine own self-love quite contrary I read;
Self so self-loving were iniquity.

Tis thee (my self) that for myself I praise,
Painting my age with beauty of thy days.

***

(слово glass выделено мной, а не Шекспиром, просто чтобы показать, что зеркало в сонете упоминается прямо).

Существует множество переводов этого сонета на русский язык, можно пройтись по ссылке и ознакомиться. Я выбрал маршаковский без какой-то особой задней мысли, но, возможно, ещё и потому, что он единственный, кто переводит “зеркало” довольно затейливо, как “зеркальная гладь”; остальные не заморачиваются (а в паре переводом ‘зеркало’ вообще пропадает, как слово).

Любовь к себе моим владеет взором.
Она проникла в кровь мою и плоть.
И есть ли средство на земле, которым
Я эту слабость, мог бы побороть?

Мне кажется, нет равных красотою,
Правдивей нет на свете никого.
Мне кажется, так дорого я стою,
Как ни одно земное существо.

Когда же невзначай в зеркальной глади
Я вижу настоящий образ свой
В морщинах лет, - на этот образ глядя,
Я сознаюсь в ошибке роковой.

Себя, мой друг, я подменял тобою,
Век уходящий - юною судьбою.

***

[Замечание в сторону – мне кажется, что сонет этот не про vanity (которую часто переводят на русский как “тщеславие”), а про самовлюблённость, нарциссизм, и как зеркало может помочь от него избавиться. Сам по себе интересный подход, очень сильно отличающийся от канонической истории, где всё случилось как бы наоборот – см. Зеркалами на воде писано.  Но тут я отвлекаюсь, потому что я не столько про Шекспира, сколько про картину с зеркальцем.]

Собственно, картина-то и зацепила мой взгляд прежде всего. Её автор неизвестен, время создания предположительно 1570-е, а ещё интересно, что она сейчас находится в так называемом Hall’s Croft, в Стратфордe-на-Эйвоне (Stratford-upon-Avon), доме, в котором жила дочь Шекспира Сюзанна (в замужестве Hall).

Автор постинга без обиняков описывает эту работу как пример vanitas, и тут же приводит ссылку на знаменитую цитату из Экклезиаста,  Vanity of vanities; all is vanity (которую обычно переводят на русский как “cуета сует, и всяческая суета“).  Вообще, значительная часть неразберихи, про которую я говорю в этом постинге, происходит из-за проблем перевода (а точнее, проблем точного понимания смысла слов – а ещё точнее, из-за видимого непонимания (и этот докторантом истории!) того факта, что смысл слов меняется со временем. Даже простейшая статья про предмет разговора на википедии показывает, что конструкт этот по-разному понимался в разные времена (и сейчас тоже по-разному воспринимается в различных (суб)культурах.

Интересным моментом является интерпретация автором фигуры мужчины – он его считает репрезентацией Father Time (надо сказать, персонаж, не очень хорошо представленный в русскоязычной мифологии); интересно, что женщина описывается им без всякой аллегоричности, просто как есть.  В случае старца приводится даже соответствующая строчка из сонета, что его лицо ‘beated and chopp’d with tann’d antiquity’ (кстати, по мнению комментаторов chopped (=”нарубленный, нарезанный”) здесь следует понимать как chapped (=”потрескавшийся, в глубоких морщинах”).

Дальше происходит интересный финт – автор вбрасывает ещё одну картину, как якобы связанную с первой. Вот эту

Здесь могут случайно оказаться читатели, который почитывают этот блог уже много лет, и они могут внезапно вспомнить, что и про эту картину, и про другие зеркала Ханса Балдунга (Hans Baldung) я уже писал – см. Зеркала (и Ведьмы) Ханса Балдунга; ещё такие внимательные читатели могут вспомнить, что интерпретация зеркал Балдунга не такая банальная, как простая мифологема Death and the Maiden, в рамках которой нам её предлагает понимать автор.

В этом месте автор, кстати, допускает довольно грубую историческую ошибку. Он пишет

“She is using an ‘engraved mirror’, a convex burnished metal surface etched with decorative designs. These were used to double the reflection of light (from candles) in dim rooms, but did not have the reflective quality of the looking-glass.”

“Она использует “гравированное зеркало”, полированную металлическую пластину с выпуклой поверхность, с выгравированным на ней декоративным узором. Они использовались для удвоения отражения света (от свечей) в тусклых комнат, но не имели отражающих качеств зеркал.”

Это, как сказали бы менее воспитанные блогов про зеркала в искусстве, a complete bullshit. Мы же скажем, что это подгонка под ответ выдача желаемого за действительное  не очень точное описание. Девушка держит вполне себе настоящее зеркальце (стеклянное, конвексное), в нём всё прекрасно отражается – более того, автор был бы удивлён, я думаю, поняв, что отражается-то в нём как раз череп:

Завершает свой короткий постинг автор вот каким пассажем (следите за наперстком):

Во времена Балдунга (начало 16 века) женщина изображалась интеллектуально и морально ущербными (intellectually and morally inferior) по сравнению с мужчинами. Не то времена Шекспира (конец 16 – начало 17 века) – там женщины уже просто феминистки и суфражистки, dignified and intelligent, capable of independent thought and artistic expression (хотя патриархальный козёл всё норовит со своими наставлениями).

Но нашу новую женщину (на первой картине) не сшибёшь – “She looks confidently out at us, seemingly carried away by the notes she is playing.  She is surrounded by instruments, books, furniture, and fine clothes, evidence of her learning and wealth.”  (=Она уверенно смотрит на нас, занятая нотами, которые она играет; в её окружении инструменты, книги, мебель, искусно вышитая одежда – признаки образования и достатка”).

И даже тот факт, что эта женщина не смотрит в зеркало, следует понимать как признак её восстания против морали старого мира (“by refusing to look at the mirror, the woman could be rejecting the reflection, marred as it is by the presence of death and subject to the ravages of time”).

+++

Такие вот интерпретации.

+++

Есть множество разнообразных тропинок, по которым может пойти этот постинг дальше, и часть из них может потом сойтись, а другая вспомнить про Борхеса. Но для начала я хотел показать на той самой картине одну деталь, про которую автор предпочёл забыть.

Эта надпись – MORS ULTIMA LINEA RERUM EST (смерть есть последний предел всего) – прямым текстом говорит, про что эта картина (а именно – Memento mori). Но как и во многих других случаях, куда как интереснее приплести свои собственные идеи и выдать их за “всегда там стоявшие”, в бессмертном жанре “автор как бы хотел нам сказать”.

Но к интерпретации всего этого семантического салата я ещё вернусь, а пока набросаю ещё немного материала.

Собственно, внимание-то моё эта работа привлекла ещё и потому, что очень похожие на неё я видел совсем недавно. Когда я писал постинг про Тронные Зеркала Марии, я рассказывал про мастера из Антверпена Питера Кука ван Алста (Pieter Coecke van Aelst).  Как часто водится, я привёл только несколько его работ, но просмотрел намного больше. Часть из них была тоже с зеркалами, но другими, и поэтому в тот постинг это не вошло. Но была и другая причина – авторство вот этой вот картины, которое иногда приписывают ван Алсту:

на самом деле спорное. Иногда её считают принадлежащей его мастерской (лицо женщины написано в типичной для него манере), а иногда и просто анонимной.  Не может не броситься в глаза, как в таких случаях пишут, сходство этой работы и той картины, с которой начался весь сыр-бор (кстати, автор постинга описывает её как работу английского мастера, не приводя, впрочем, никаких доказательств. Тот факт, что она сейчас находится в Англии, не много о чём говорит.)

Есть несколько существенных различий, связанных с зеркалом – во-первых, оно не ручное, а настольное, и потом в нём отражается только череп (да ещё делает это жырно, по сути становясь самой конвексной зеркальной поверхностью, слабо напоминающей реальную оптику).

Наткнувшись в своё время на эту картину, я немного порыл по сторонам, и обнаружил ещё пару примеров очень похожих композиций:

И та, и другая уже точно анонимные, и их иногда аттрибутируют как принадлежащий “немецкой школе” (но что это точно означает, непонятно, это может быть и Кёльн, и Франкфурт, то есть не так далеко от того же Антверпена – но “немецкость” эта интересна, и пригодится чуть позже).

Пока же хочется обратить внимание вот на что: во-первых, на обеих картинах есть надпись на латыни (на первой из низ с небольшими забавными огрехами, автор путает написание N c И, как если бы он сам не знал латыни, а просто копировал чью-то работу, не очень аккуратно).

Надпись – FORMOSAM * SPECULO * TE * CERNES * RESPICE * FORMA * A *  TERGO * POSITAM * QUE * NOTAT * ESSE * NICHIL  – я бы перевёл примерно так: “прекрасное зеркало позволяет увидеть свою красоту, но также (=с другой, обратной стороны) подмечает тщетность всего” (что всё есть ничто, esse nichil).

Ещё одно отличие этих двух работ от якобы ван-Алстовской – то, что на них в зеркалах есть изображения женщин. Но и черепа там тоже есть, хотя уже более реалистично с оптической точки зрения. В этом они похожи на “английскую ” картину. Надо заметить, правда, что женщины тут тоже совсем другие – они так же довольно богато одеты, но намного более фривольно, а на второй у женщины так и совсем “груди нараспашку” (на самом деле это просто один из принятых маркеров, или знаков на подобного рода аллегорических работах).  Ещё один нюанс – на двух последних они, женщины, таки смотря в зеркала, хотя на первой – нет.

Все эти картины, и особенно если следовать ходу мысли автора шекспировского постинга, могут быть прочитаны как своего рода иллюстрации к басне Стрекоза и Муравей – что вот, мол, если быть ветреным и предаваться “пустым забавам” (“петь и плясать”), то потом…

муравей всё равно пустит перезимовать (вариант – всё равно умрёшь, причём “умрут все”, в том числе, и муравей – так что какая-то мораль-то?)

В этом месте хочется ещё раз напомнить, что это на самом деле сложная тема (а не хиханьки-хаханьки, как у меня тут обычно). Большой и глубокий экзистенциализм, Трагедия Человеческого Существования, вот это вот всё. Очень легко скатиться на пошлости, чего обычно не хочется.  И да, кстати, те две последние картины, и несмотря на глубины их декольте, названы-то как Allegory of the Transience of Earthly Beauty, или Аллегория Преходящести Земной Красоты.

Но хорошо, ещё до скатывания (и в попытках его избежать) приведу ещё вот какую работу:

Я писал про неё, уже много лет назад (см. Atoning efficacy of mirrors. Портрет Ганса Бургмайера и его жены Анны, ~1527 – и кстати да, эта картина как раз немецкого мастера, Лукаса Фуртенагеля (Luсas Furtenagel)).

То был очень сложный разбор, и я не уверен, что всё там понял – но ясно, что это больше, чем просто vanity, и что там всё лихо закручено в затейливую христианскую интерпретацию смысла жизни (и смерти), более того – в протестантскую (лютеранскую) её переинтерпретацию).  И в этом контексте “зеркало” тут не просто “отражающая поверхность”, а сложный символический объект, чуть ли не сам Христос (по Лютеру “самое честное из всех зеркал”, позволяющее выводить грех на чистую воду).

Но как минимум там (и тут) есть элементы того, что называется Memento mori.

M E M E N T O  M O R I

Может возникнуть иллюзия, что сказав Memento mori, мы как бы “решили задачку”, свели её к понятному конструкту. Это, конечно, иллюзия, хотя бы и потому, что смысл этого M&m менялся со временем очень сильно, про что мы, как водится, забываем. В некоторых мировоззренческих картинах эта фраза не имела большого смысла (те же египтяне, вероятно, не поняли бы, о чём идет речь – “я всегда помню про свою загробную жизнь, посмотри, какую большую гробницу я уже отгрохал!”)

Согласно некоторой полу-легендарной версии происхождения этой присказки, то были слова, которые должен был говорить одному римского генералу специально приставленный для этого солдат. Но что должен был делать тот генерал, когда во время очередной оргии ему три раза говорили Memento mori!  Memento mori! Memento mori!!! ?

Ясно, что он должен был думать про величие и процветание Рима, от активного вклада в которые данные оргии его отвлекали.

А вот пример современного M&m:

Которое в каком-то смысле является полной противоположностью изначальному, “римскому” варианту – тут как предлагается забить на весь этот “Рим”, и заниматься только собой – Follow Your Heart!

Тот факт, что одни посвящают свою жизнь изобретению новых гэджетов, меняющих мир к лучшему, а другие просто эти гэджеты покупают и чему только с ними не предаются (Carpe Diem, если привести другое латинское выражение), так про то призыв Memento mori сам по себе ничего не говорит. Вопрос не в том, чтобы получить некий “пробуждающий пинок”, а в том, что делать потом, его получив.

Если взять дугу от Древнего Рима к Купертиновской Калифорнии,  то картины, про которые идёт речь, находятся примерно посередине – но, боюсь, не на самой этой “дуге”, а в какой-то ортогональной к ней размерности. Во время разбора разнообразных работ, выполненных в христианской традиции, я неизбежно пересекался со всякими сложными эсхатологическими вопросами – Кто виноват? Что делать?  Где приобрести? – связанными с этим самым ἔσχατον ( и писал про это тоже, то там, то сям).

Вот, например, известный триптих Рожира ван дер Вейдена (Rogier van der Weyden), известный под именем The Braque Family Triptych

Он, конечно, написан намного раньше, лет за сто, до тех картин, про которые мы говорим (~1452) (и, кстати, является одним из самых ранних примеров использования “черепа” именно в таком вот, Memento mori, смысле; обычно черепа изображались в контексте сцены распятия, как Esse homo).

Но так вот, я написал “триптих”, но никакого тут триптиха не видно – то есть, пока не видно. Это внешние панели алтаря, то, как он выглядел в обычные дни, когда был закрыт. Вы к нему подходили и видели вот такой вот мощный M&m – на правой панели, кстати, по кресту тоже идёт цитата из Экклезиаста:

О mors quam amara est memoria tua homini pacem habenti in substantiis suis. Viro quieto et cuius viae directae sunt in omnibus et adhuc valenti accipere cibum (О, смерть, как горько помнить о тебе для человека, имеющему весь мир в своих владениях! Для человека, который преуспел во всех деяниях, а сейчас покоится тут, так как плоть его всё равно взяла своё.)

(Я на всякий случай приведу и английский вариант –  я не нашёл на русском какого-то канонического перевода именно этих строк, поэтому выше – некая отсебятина; на английском это звучит так:

1 O death, how bitter is the remembrance of thee to a man that hath peace in his possessions!

2 To a man that is at rest, and whose ways are prosperous in all things, and that is yet able to take meat!

Ecclesiasticus XLI: 1–2

А вот когда человек “пробуждался” таким вот M&m, ему открывалось вот что (по ссылке есть бОльшая версия):

То есть, призыва был вполне понятный – следование учению Известно Кого (и под известно чьим руководством).

Для меня отдельно интересно было обнаружить (снова, я бы добавил) Сферу Мира в руках Христа – пусть и не зеркальную стеклянную, а, скорее, металлическую, но всё равно с интересным отражением в ней – окна? двери? – которые открывает перед вами Спаситель:

(зы: я пишу “снова”, потому что насобирал уже какое-то большое количество подобных примеров, но пока не насобирал время про них написать; в к вопросу о “подскальзываниях”)

Если не иметь подобного “зеркально якоря” в запасниках, но многие картины “женщина с зеркальце” будут интерпретироваться именно как vanity, как пример легкомысленного и вздорного самолюбования (они такими и станут, картины, но только много позже). В эти же времена “зеркало” могло означать нечто совсем другое, этакие механизм self-awakening, как это сейчас трактуется в буддизме (а иногда и как прямые аллюзии на Христа).

Про одну такую картину я писал (M & M Inside Out – только там M&M означало не Memento mori, а Марфа и Мария):

Эту картину Караваджо, разумеется, тоже часто описывают как Vanity (а как же –  вон и расчёска с пудрой!)

А вот ещё одна картина, автор которой неизвестен, но считается, что это один из последователей Караваджо (раньше предполагалось, что это Ла Тур, потом “подозреваемым” стал Никола Турнье (Nicolas Tournier):

Она датируется 1630-ми годами, и официально называется “Truth Presenting a Mirror to the Vanities of the World”, “Истина, показывающая зеркало суетности мира”, как-то так.  Женщина с весами и зеркалом была одной распространённых персонификаций аллегорической фигура Истины (причём, с незапамятных, так сказать, времён – мы находим зеркало в руках Королевы Разума ещё в ‘Городе Дам‘ Кристины Пизанской).  Но весы в то время были и знаком Страшного Суда (а ещё обратите внимание на проблеск окна в этом зеркале).

Картина французского мастера Трофима Биго (Trophime Bigot) тоже как бы намекает на нечто большее, чем просто Vanity, какой её норовят всё время представить:

А уж если вспомнить все другие “зеркала и свечи” (которые, свечи, есть часто используемый символ скоротечности жизни, включая её “смертность внезапно”), то нужно притащить сюда и многие работы Жоржа де да Тура (см. Покаяния при свечах с зеркалами)

Но затем начинается искажение смыслов (именуемое в народе “соскальзыванием по латентным признакам”). Увидев такую вот картину

можно её прочитать как “Жизненный Выбор” (где Зеркало будет пониматься как инструмент, который может помочь сделать его правильно), а можно как Vanity, с более или менее явным осуждением “ветреной девицы с зеркальцем”. Расхожее понимание этой работы итальянского мастера Матиа Претти (Mattia Preti), конечно, второе, картина известна как Vanity (~1630).

Когда я пишу тут про Vanity (особенно с подтекстом “это не оно”), то я понимаю, конечно, что сам впадаю в ту же ошибку упрощения и/или проекции “своего смысла”, и что это понятие тоже означала разные вещи в разные времена (и продолжает это делать).  Русское “тщеславие” передаёт только один аспект (точнее, сразу два, это хорошее портмонто – там и тщетность, и слава); то есть, на самом деле это перевод того, что раньше называлось Vanaglory (glory в Древнем Риме было далеко не позитивное явление, оно было ближе к сегодняшнему хвастовству).

Мы в этом году были в Сиене и мне довелось увидеть “своими глазами”, как говорится, одно из самых ранних зеркал, изображённых на фресках – знаменитую фреску ‘Плохое и Хорошее Правительство’ (Allegory of Good and Bad Government) в Palazzo Pubblico of Siena (её автор – Ambrogio Lorenzetti) . Там среди “плохих правителей” есть очень выразительный персонаж – как раз Vanaglory  c зеркальцем:

А вот и весь контекст этого “зеркала в искусстве”:

И со временем именно такой, морализаторско-осуждающий обертон Vanity стал доминирующим (и в иконографии тоже, где женщины-стрекозы стали удобным объектом для атак):

(это гравюра Jacopo Ligozzi, разумеется, Vanity, ~ 1590)

Точнее даже, не то, чтобы одно прочтение сменилось другим, а две эти линии там и тянулись всё время, амбивалентно-прихотливо переплетаясь при случае. Так что то, что пишет наш Peter Hewitt (с которого тут всё заварилось), про изменение роли женщины в обществе, и про изменение восприятия этой роли этим обществом в целом правильно –  но дьявол, как водится, в деталях. И как мне кажется, как раз в те времени и созрела та гремучая смесь осуждение женщин общественной моралью (в Европе она, безусловно, сильно подогревалась христианством, но и живёт и до сих пор, когда то уже “почти всё кончилось”; один только мейнстримный психоанализ чего стоит.

Вот очень характерное выражение этих идей  (знаменитая гравюра Чарльза Гилберта (Charles Allan Gilbert) Vanity (1892):

Последние “материалы”, в этот раз “про музыку и ноту”. В принципе, тут мы видим ту же самую амбивалентность; с одной стороны, музыка – интеллектуальное и где-то даже богоугодное занятие, но с другой стороны, и сама музыка, звуки – звонкий пример мимолётности и преходящести всего на свете, да и слушание музыки есть занятие в целом пустое и даже вредное (книги и карты туда же, кстати, относились).

Jan Molenaer – Young Lady with a Mirror, or The Allegory of Vanity (1633)

)(  )(  )(

Возвращаясь к исходному постингу, что мы имеем в сухом остатке-то?

  • Картина интересная, спасибо.
  • Связь этой картины с Шекспиром мне кажется за уши притянутой (там идёт речь о нарциссизме), но я не настоящий сварщик по Шекспиру, им там виднее.
  • Связь этой картины с картиной Балдунга вообще произвольная (плюс допускаются всякие фактические ошибки). Кстати, если бы он хотел лучше связать, то можно было бы привести пример другой его работы, диптиха Аллегории. 

Там и зеркала, и музыка, и даже и череп – во всей красе и прямо в зеркале:

Проблема только в том, что никто так и не понимает, чего это всё аллегории; что он нам этим хотел сказать-то?

  • Интерпретация работы как Vanity… но про это у меня тут целый постинг, я не знаю, как это в двух словах суммировать.
  •  Про меняющуюся роль уверенной в себе женщины… я привёл тут много интересных работ, пусть будет одна тупая картинка “на злободневную тему”.

Но чтобы не кончать вот так “за упокой”, в качестве десерта покажу вот какую работу – в которой нужно найти не (с)только сам клич Memento mori, а и то, куда он зовёт:

Jacques de Gheyn II – Vanitas Still Life (1603)

ЗЫ: Я всё собираюсь написать про зеркала Пистолетто, и всё никак; пусть эта последняя-последняя картинка будет как бы неким предуведомлением:

Michelangelo Pistoletto – Mirror Coffin (1994)

Тут можно тоже поискать “призыв”, только надо иметь в виду, какое тысячелетие на дворе, и степень, с которой этот призыв может оказаться очередным стёбом.

Advertisements

2 thoughts on “Между Шекспиром и зеркальцем

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s