Ван Орлей и его терпеливые зеркала

Я буду использовать этот значок для постингов про “зеркальные штучки”, то есть, такие объекты, которые мы сейчас считаем зеркалами, но про которые у меня есть подозрение, что они были чем-то другим. Последний обзор подобных конструкций можно найти здесь.

Google Art это чудо из чудес, конечно, и когда они туда уже всё пересканируют! (или как они это там делают) Совершенно дивным образом можно совершать путешествия по мирам прекраснейших картин, никакой музей не сравнится. Которых, музеев, там становится всё больше и больше (и всё чаще попадаются совершенно обскурнейшие (говорится ли так уже?)) Именно этот музей (Kunsthistorisches Museum Vienna), кстати, к таковым не принадлежит, он довольно известный и один их первых присоединившихся к GArt,  но мне кажется, что он продолжает выкладывать всё более и более редкие картины (это, кстати, тот самый музей, в котором находятся пять одних из самых известных картин с зеркалами, редкая концентрация).

На этом именно триптихе ни зеркал, ни “штучек” (или же, что всегда можно добавить, я плохо искал), но он и просто так красивый, а кроме того, является одной из самых ранних работ фламандского художника Бернарда ван Орлея (Bernard van Orley, иногда пишущегося как Bernaert van Orley или даже как Barend/t van Orley).  Так почему бы не начать с него этот постинг про него и его зеркала (многие из которых, как показывает знак постинга, скажутся при ближайшем рассмотрении “зеркалами”)

Я написал выше “триптих”, но здесь мы видим  только центральную панель, хотя и расколотую странным образом на две симметричные части вон той колонной, так что всё выглядит как диптих. Но нет, то был вполне триптих, правда в Вене сейчас только эта панель, а крылья остались в Брюсселе (из рассказа можно будет догадаться, почему так вышло).

Алтарь был заказан гильдией каменщиков и плотников, для церкви Notre Dame du Sablon в Брюсселе (удивительно красивой, как огромный свадебный торт), поэтому на ней уместно изображены деяния патронов гильдии, апостолов Матфия (Matthias ) и Фомы (Thomas).  Я покажу  тут несколько фрагментов этой работы, но очень рекомендую посмотреть её самостоятельно, буде у вас имеется интерес к старинной живописи в целом (и к северному маньеризму в частности).

На левой части как раз изображён момент гибели Фомы, по преданию – от руки керальского (!) священника (для меня, кстати, вся индийская часть его жизни была полным открытием):

Потом, позже, оказалось, что слухи о его мученической гибели были сильно преувеличены (а точнее, неправильно переведены из местных источников – учите язык малаялам, с одним из самых красивых алфавитов в мире). А и то – керальцы считают себя самым миролюбивым народом на Земле, у них там уже 300 лет не было войн  или что-то в этом роде.

Но зато у нас есть теперь изображения фантастически красивой шапки “керальского священника” – как её представляли во Фландрии в начале 16 века, конечно:

Ровно как и многих других достойных шапок(-ушанок):

Правда, если все эти шапки описывать, то до зеркал я сегодня могу и не добраться. С другой стороны, а если не описывать, или хотя бы не рассматривать мельчайшие детали всех этих старинных картин, то зачем смотреть вообще? Мне кажется, что там каждая такая деталь имела вполне определённый смысл для всех смотрящих на эту работу в то время, который, смысл, сейчас полностью утрачен (“имела смысл” не обязательно в панофском смысле “символизировала”, а просто (на)значение её было всем хорошо понятно).

Почему, например, на конструкции у Фомы есть эти дивные плафоны с солнцами/лицами?    

А на конструкции у Матфия их нет – но зато есть “солнечное сияние”?

как бы капающее на голову последнего, выбранного голосованием, апостола, заменившего выбывшего Иуду:

Короче, вопросов красоты много, хватит на всех, идите и смотрите.

Меж тем, Бернарт Брюссельский, как его ещё иногда зовут, написал и множество других больших, красивых и сложно-устроенных алтарей:

Этот и сейчас висит в Брюгге, в церкви Богоматери (Onze Lieve Vrouwe Kerk),  а Страшный Суд (Last Judgement and the Seven Works of Mercy) ниже – в Антверпене, в соборе Богоматери (я не знаю, как людям удаётся делать такие фотографии, мы там как ни появимся, так там всегда страшно темно):

Пара слов про автора.  По некоторым данным, его дед был родом из Люксембурга и происходил из знатного семейства, но перебрался в Брюгге, где служил при дворе Филиппа Доброго.  Валентин ван Орлей (Valentin van Orley) был его внебрачным сыном, и в этой связи потерял не мог наследовать дворянский титул (хотя мог сохранить приставку “ван”). Однако он, судя по всему, каким-то покровительством двора пользовался и со временем стал придворным художников при этом самом дворе герцогов Брабантских (не очень понятно, правда, был ли то двор ещё Карла Смелого, или уже Мария Бургундской – или совсем уже Филипа Красивого; там такая ‘война престолов’ была, что лучше не лезть).   Его работ не сохранилось, но он зато положил начало огромной династии художников, начиная с четырёх своих сыновей (включая как раз Бернарта), которые все тоже стали художниками, и вплоть до пра-правнуков, которые работали гравёрами ещё чуть ли не в середине 18-го века.      

Бернарт родился в Брюсселе, в 1488 году и вскоре начал работать в мастерской отца. В самых своих ранних работах (не только картинах или алтарях, но и шапалерах), он следует традициям фламандской школы:

Но затем, в начале 1500-х, он едет в Италию, в Рим, где знакомится с  творчеством многих мастеров того времени, включая Рафаэля. Работал ли Бернарт в мастерской “самого” Рафаэля, остаётся неясным, но известно, что после возвращения в Брюссель его вскоре начнут называть “Северным Рафаэлем”, и он станет одним из отцов-основателей движения романистов (или северных маньеристов, как их потом станут называть).  И Ян ван Скорел, про которого я недавно писал,  и Ян Массейс, про которого я писал давно,  и целая куча других мастеров (включая, например, Яна Мабуза/Госсарта, про которого у меня так пока и не дошли руки написать, а надо бы) – это всё ‘птенцы гнезда Орлеева’ (последнее утверждение, правда, является предметом довольно горячих идейных споров, поскольку есть сторонники “самозарождения” северного маньеризма в местном климате, в подтверждение чего они приводят такие фигуры как Ян Ромбаутс или  Ян де Беер).

В результате итальянских штудий у Бернарта появляются уже вот такие работы:

Здесь не только “ландшафты” и “домики”, но и люди уже другие.

Именно эти более тонкие (рафинированные, или манерные, как мы сказали бы сегодня) портреты будут удаваться у Бернарда особенно хорошо, и ему в большом количестве будут заказывать не только религиозные, но светские работы – например, он напишет один из самых знаменитых портретов Карла V:

В 1518 году Бернарт становится придворным художником Маргариты Австрийской, и за следующие пишет огромное количество тех самых, “больших и красивых”, алтарей (но ещё и рисунков, по которым будут ткаться гобелены, другой популярный вид спорта в то время).

У Маргариты Австрийской удивительная, конечно, судьба. Как говорится, много что в мире могло бы быть сейчас другим, не повернись оно всё вон оно как.  Она была дочерью Максимилиана I, императора Священной империи, и Марии Бургундской, правительницей Бургундии (которая включала не (с)только сегодняшнюю провинцию во Франции, но и всю богатейшую Фландрию).   На эти же примерно земли претендовал и Людовик XI, и ситуация стала совсем сложной после внезапной и довольно нелепой смерти Марии в 1482 году; она упала с лошади в время соколиной охоты и сломала спину; Маргарите тогда было всего два года.

Там были какие-то сложные правила наследования, и технически Максимилиан не получал права на богатейшие земли Бургундии после смерти жены, но вот её дети получали, но и то технически, “по понятиям”, власть должна была перейти к королю Франции Людовику XI. Он даже пытался захватить эти земли силой, но войско Максимилиана одержало какую-то важную победу, и вопрос подвис.

Одним из возможных политических решений был бы брак Маргариты на сыне Людовика XI, Карле (который потом станет Карлом VIII).  Если бы всё пошло по плану – а такой план был, соглашение между королями было подписано – то Маргарита становилась бы королевой Франции, а на военно-политическом пространстве Европы возникал бы огромный, непобедимый по тем временам союз. Маргариту к этом готовили с самого детства, он по сути с трёх лет росла при французском дворе как “принцесса Франции; по сведениям, она была очень привязана к молодому Карлу (правда, я думаю, то была совершенно детская привязанность, Карл был на 10 лет старше её).

Но вмешалась большая политика, и в 1491 Карл расторг соглашение и женился на Анне Бретонской; в 11 лет Маргарита перестала быть “будущей королевой Франции”, и следующие три года провела уже как заложница (история Сансы Старк не может не прийти на ум современному читателю).

Через несколько лет она всё-таки вернулась ко двору Максимилиана, который нашёл ей нового мужа, единственного сына королевы Кастилии и короля Арагона (ох, имена!) Хуана, полный титул которого звучал так:  Joan de Aragon of the House of Trastámara, Prince of Asturias and Girona, Duke of Montblanc, Count of Cervera, and Lord of Balaguer. Маргарита перехала в Испанию в 1496 году, а в 1497 они сыграли свадьбу. Через шесть месяцев Хуан умер, Маргарита (ей было 17 лет) была на шестом месяце беременности, но их ребёнок умер во время родов. По каким-то сложным законам наследования она сохранила за собой титулы, но не право владения землями.

Вторая попытка брака состоялась в 1501 году: после того как она снова вернулась ко двору отца, тот выдал её за Филиберта, герцога Савойского – который ещё имел право называть себя Правителем Кипра, Иерусалима и Киликийской Армении, правда на деле ничем этим не правил. Но Савойя всё равно была важной территорией, особенно в связи с нарастающим конфликтом с Папским Римом, так что брак (=союз) был очень выгоден Максимилиану. Но Филиберт тоже почему-то умер через три года, очень молодым (он был погодком Маргариты).

В результате всех этих бесплодных (sic!) усилий Маргарита дала обет никогда больше не выходить замуж (а ещё за ней закрепилось прозвище Dame de deuil (Lady of Mourning, Леди Траура).

Вот её портрет уже Бернарта ван Орлея (первый был не его, а какого-то неизвестного мастера); на пальце у неё черная нить, знак её обета:

Маргарита была одной из самых эрудированных и… как бы это… мультикультурных правительниц своего времени (биография тоже помогла). Через какое-то время Максимилиан назначит её Смотрительницей Низких Земель  (штатгальтером, Statthalter, stadhouder по-голландски), очень новая конструкций для того времени, чем-то вроде губернатора колоний; Маргарита была второй на этой должности, и первой женщиной. Она оказалась очень мудрой “смотрительницей”, при ней не только будут не только процветать экономика, ремёсла и искусства, но она ещё и религиозные трения с протестантами будет разруливаться более-менее удачно (то есть, протестантов сожгут не так много, как могли бы). Но самым удачным будет её управление отношениями с тем самым Карлом V (см. портрет выше) – в какой-то момент у них было разногласия, она впала в немилость и была даже отстранена от управления провинцией, но в 1519 году Карл вернул ей все полномочия, причём пожизненно.

Придворным городом Маргариты был Мехелен (на полпути от Антверпена до Брюсселя), и эти 20 лет её правление там – последний звёздный период для города. После её смерти в 1530 году статус столицы перейдёт к Брюсселю и вскоре от былой славы Мехелена останутся рожки да ножки (да и сам город погорит в какой-то момент, во время войн с испанцами).

Но пока это “будущее”, а в “настоящем” в провинции расцвет, и ван Орлей получает всё больше и больше заказов; его мастерская становится одной из самых крупных в Европе.  

Один из его спец.заказов – триптих The Virtue of Patience, Добродетельность Терпения:

Он был написан в 1521 году, специально как иллюстрации к поэме о полезности данной характеристики в общественно-трудовой и бытовой жизни (и особенно для женщин), написанной самой Маргаритой; ей ли, как говориться, не быть в курсе темы.  Другое название этого триптиха – Триптих Иова (Job, as in Book of Job) (который, как известно, всем терпельникам терпельник); на центральной панели – яркое изображение разнообразных напастей, свалившихся на дом Иова (а под куполом летает Сами_Знаете_Кто_Чьего_Имени_Нельзя и всё такое, который эти напасти и подстроил): 

В отличие он самого первого триптиха, этой работы ещё нет на Google Art, поэтому я ничего не могу сказать про “красоту шапок” (и чего бы то ни было ещё), поэтому пока толь такое вот качество.

В силу важности и статусности заказа ван Орлей полностью сам написал это триптих – он был так горд своей работой, что не просто дважды подписал её, но ещё и нарисовал свой герб, а также родовой девиз – ELX SYNE TYT (each in his time, каждый в своё время).  Это, безусловно, очень мощный проект, но зеркал и тут нет – по крайней мере, на передних панелях.

Но задние панели этого алтаря тоже довольно необычные – в большинстве случаев задники делались менее декоративными, а часто и просто монохромными; даже у знаменитого Гентского полиптиха ван Эйка & Co большинство задних панелей выполнены в технике гризайль. Но в данном случае ван Орлей сделал и задние крышки очень сложными, и сложно нарративными, так сказать.

Панели рассказывают в картинках Притчу о богаче и Лазаре; немного другие обертоны терпимости разыгрываются, чем в Книге Иова, но есть и общие мотивы (веры и воздаяния по ней, вот это всё).  Иконография Притчи о богаче и Лазаре довольно большая, и древняя, всю её я не смогу сюда притащить, но на какие-то отдельные экземпляры есть смысл взглянуть.

Вот, например, трёхчастная иллюминация из Нюрнбергского псалтыря 11 века (Codex Aureus of Echternach)

В первой части мы видим и пирующего Богача, и нищего Лазаря; во второй Лазарь умирает и заслуженно попадает – не в рай, в некоторое место, эвфемистично названное “Лоно Авраамово” (Bosom of Abraham); некий буфер, где души праведников накапливаются до дня Страшного Суда. Богач, как и положено, попадает Известно_Куда, но мне в этой иллюстрации интересно то, что сначала он показан лежащим на некой кровати.

Похожая, только четырёхчастная, схема развития событий приводится и на лубке 17 века; перед своим последним путешествием в ад Богач тут тоже показан лежащим на кровати:

Есть кровать и на панели у ван Орлея – а над ней, вестимо, то самое зеркало-“зеркало”:

  

У меня, к сожалению, так всё и не получается выбраться в Брюссель, где находится этот триптих, а на сайте музея есть только крошечные репродукции.    Так я думал, что ничего лучше в сети на найду, но тут внезапно наткнулся на относительно недавний постинг в жж, в котором приводится именно этот фрагмент, причём довольно крупно:

(ещё там пишется, что (как я и ожидал) эти панели на так-то легко и увидеть, даже если выбраться в сам музей – алтари часто ставят к стене, и тогда задние стенки не видны; но автору повезло, там была какая-то выставка, и можно было увидеть и задники тоже – и там же, кстати, можно посмотреть на драматичные сцены “пиршества” Богача в аду)

Короче – тут мы снова видим тот же самый “предмет”, как бы зеркало, но понятно, что никакого отношения к нашим сегодняшним зеркалам не имеющего. Правда, контекст именного этого “ока божьева” отличается от многих других. Мы и раньше видели такие штуки в кровати (внутри балдахина), но это чаще были кровати женские. Мужчина, да ещё и больной, встречался только раз – в Mystère de la Vengeance, но у меня всё равно было такое чувство, что “лирические герои” тех картин было всё больше положительными (то сама Мария, а то и её мать,  Анна).

Тут же показан не самый хороший член общества, который спустя какое-то короткое время загремит в тартар(рары). Были ли это “зеркало” помещено сюда просто из-за желания сделать интерьер достоверным и узнаваемым (типа, у всех богачей висели такие роскошые гэджеты в спальнях)? Или тут это “око” имело какой-то специальный смысл – например, как канал для телеконференций в ‘последний момент’?

Уже невозможно прямо терпеть, когда, наконец, откроется вся правда про эти “зеркала”.

Advertisements

5 thoughts on “Ван Орлей и его терпеливые зеркала

  1. Хаха, канал для телеконференций. Замечательно!

    Тангенс: а что это Известно_Где один из демонов связан какими-то зелеными канатами? Типа, там даже демонам несладко живется?

    • Ding, gratz! 100-й коммент в блоге 🙂

      Я не очень понял про “зелёный канат”, у меня такого низкого качества репродукции, что можно почти что угодны туда “вписать”. Может, получится на днях съездить туда, и снять эту панель, тогда что-то можно точнее будет сказать.

  2. А, понятно, ты про другую картинку. Знаешь, я не большой знаток социальной антропологии ада, но там, по-моему, всё довольно сложно было закручено, а не то, что “ненаши бьют наших”. Когда я писал про Симона Мармиона (https://specularum.wordpress.com/2013/01/25/467/), то чуть-чуть говорил про это, но не очень внятно, боюсь.

    Например, фигура Люцифера очень сложная, это же как бы и сам в бывшем архангел, то есть, он и наказывает в аду, и сам там/так наказывается, причём больше всех, и этого ещё злее на всех других становится; сложно закрученная онтология.

    У того же Мармиона есть один лист про наказания Люцифера – http://www.google.com/culturalinstitute/asset-viewer/the-gates-of-hell-and-lucifer/FQF68Zejk_iFDA?projectId=art-project или вот ещё http://farm3.staticflickr.com/2845/11913837796_7270f6fa36_b.jpg.

    Помнишь, в BRD был такой босс, ближе к концу, он ещё на такую решётку вылетал? Мне кажется, оттуда мем. Ну, и у Босха много “написано” на эту тему.

    • А, спасибо! Недавно пыталась вспомнить Воркрафт, туго так. Куда девается такое количество прошлого?

      Комментарии ходят все, если подписаться, не как в ЖЖ.

      Вот интересно, думаю, как предки играли ПО-НАСТОЯЩЕМУ. Вот Босх, у него интересный… дизайн уровней игры, да? Но по тем временам это был даже не фанфик про альтернативную реальность, а как бы описание настоящей реальной реальности. И никто чтоб не говорил “It’s just a game.”

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s