Есть два типа зеркал: одни, в которые все смотрятся, и настоящие

Как писали раньше в таких случаях: “редакцию спрашивают – редакция отвечает”.   А где там “настоящее зеркало”? спрашивают, например.  И действительно, где? Тогда в качестве ответа приходится показывать второй зеркальный мандат.

Continue reading

~ 1002 девственницы и их (якобы) зеркала

Столько девственниц я, конечно, не обещаю, но в принципе их количество на постинг в этот раз будет выше среднего.  Ещё из предуведомлений – даже и не все зеркала в нём будут “якобы”. Но по порядку.

Терпеливое зеркало” ван Орлея на панели с Лазарем (точнее, с Богатым Человеком) было и действительно довольно необычным, я не встречал такой контекст до этого.  Зеркало в день рождения Иоанна Крестителя было более привычным – но поскольку оно получалось уже вторым, то я решил простучать все порты.

Следующим потенциальным сюжетом стало, разумеется, Благовещение – опыт показывал, что там могли найтись другие “зеркала” “Северного Рафаэля”.

И точно.

Технически, на панели выше нет зеркала (или “зеркала”) – но голубь размещён так выразительно, так почти что вызывающе – как раз на таком месте, где этому “зеркалу” как раз и следовало бы быть. Такое чувство, что автор хотел сыграть с нами некую визуальную шутку, в стиле “розы-морозы” – на вот, смотрись в него скорей! Так и хотелось подвинуть голубя в сторону и убедиться, что оно там таки висит.

Не верите? Ну тогда смотрите всех девственниц до самого конца.

Continue reading

“Зеркало” ван Орлея +1

 

Это постинг-рикошет (то, что обычно называется “чтоб два раза не вставать”). Он тоже про работу Бернарта ван Орлея (я только что писал про него), и цели его разнообразные – с одной стороны, чтобы не “обрывалась нить” (потому что в прошлом постинге всё как-то внезапно закончилось на этом “зеркале” Богатого Человека, а в жизни и творчестве ван Орлея и много чего другого интересного было). Но, может быть, я не буду пока про всё и вся рассказывать. а просто покажу ещё одну работу, с довольно жирным уловом (phat loot,  ecли кто-то ещё в дискурсе).

Картина выше описывается как Man of Sorrows, что в русскоязычной традиции переводится Муж Скорбей; это и один из эпитетов Христа, но и название определённого жанра картин, обычно изображающего совсем как-то замученного Иисуса, часто рядом с различными орудиями,  путём которых эти мучения причинялись. Зеркал среди них обычно не водится.

Про зеркала (well, “зеркала”) будет на обратной стороне этой панели:

Continue reading

Ван Орлей и его терпеливые зеркала

Я буду использовать этот значок для постингов про “зеркальные штучки”, то есть, такие объекты, которые мы сейчас считаем зеркалами, но про которые у меня есть подозрение, что они были чем-то другим. Последний обзор подобных конструкций можно найти здесь.

Google Art это чудо из чудес, конечно, и когда они туда уже всё пересканируют! (или как они это там делают) Совершенно дивным образом можно совершать путешествия по мирам прекраснейших картин, никакой музей не сравнится. Которых, музеев, там становится всё больше и больше (и всё чаще попадаются совершенно обскурнейшие (говорится ли так уже?)) Именно этот музей (Kunsthistorisches Museum Vienna), кстати, к таковым не принадлежит, он довольно известный и один их первых присоединившихся к GArt,  но мне кажется, что он продолжает выкладывать всё более и более редкие картины (это, кстати, тот самый музей, в котором находятся пять одних из самых известных картин с зеркалами, редкая концентрация).

На этом именно триптихе ни зеркал, ни “штучек” (или же, что всегда можно добавить, я плохо искал), но он и просто так красивый, а кроме того, является одной из самых ранних работ фламандского художника Бернарда ван Орлея (Bernard van Orley, иногда пишущегося как Bernaert van Orley или даже как Barend/t van Orley).  Так почему бы не начать с него этот постинг про него и его зеркала (многие из которых, как показывает знак постинга, скажутся при ближайшем рассмотрении “зеркалами”)

Continue reading

Зеркальный олимпийский забег

Этот постинг тоже не имеет какой-то отдельной добавочной зеркальной стоимости, и больше смахивает на стёб и ёрничество.  Но когда я наткнулся на то Ludion-овское пятикнижие, в голове сам собой образовался вопрос, А у кого же из них зеркальнее?   Это, таким образом, некий забег пяти монстров авангардного искусства – Ван Гога, Дали, Магритта, Матисса и Пикассо – на выживание для определения из них “самого зеркального”. Так случилось, что про (почти) всех них я в разное время что-то да писал, и грех было бы не воспользоваться моментом в преддверии.

Continue reading

Пикассо и Женщины (и немного про зеркала) (Part II)

+> Part I

Для меня эта фотография Пикассо – квинтэссенция его новой ситуации в жизни (официальное название – Pablo Picasso et Olga Khokhlov au bal du Comte de Beaumont, Пикассо и Ольга Хохлова на балу у графа Бомона в Париже, 1924 года). Точнее, это конечно мой собственный римейк (на оригинальную версию Ман Рея можно посмотреть здесь, и там же почитать про то, как Пикассо докатился до жизни такой).

“Докатился” – это моё ёрничание, конечно, многим тогда (и самому Пикассо какое-то время) казалось, что он наоборот “взлетел до самых высот признания и успеха”.  Всё началось ещё в последние годы войны, когда Пикассо получил заказ на оформление одного из балетов группы Дягилева, знаменитого авангардного Парада, написанного Кокто на музыку Сати (Eric Satie). Но Пикассо не был, разумеется, простым “оформителем”, он стал настоящим соавтором, и его декорации и костюмы во многом и определили “лицо” этой постановки (а занавес стал самой большой “картиной”, когда-либо написанной Пикассо):

Continue reading

Пикассо и Женщины (и немного про зеркала) (Part I)

Всё продолжая разыгрывать карту Курто (Courtauld Gallery), начну этот эпос про Пикассо с недавнего столкновении с одной из его работ там. Выше – уже некий мой коллаж, а так-то Пикассо написал только левую часть – для меня показавшуюся совершенно не-пикассовской, настолько, что я полез проверить, он ли это был. Для меня Пикассо – что-то совершенно буйное, и в цветах (ближе к тому, что справа), и в формах.  

Конечно, при более подробном изучении становится заметно, что это уже не “голимый реализм”

но и всё равно не так далеко от него. Это действительно очень ранняя работа (1901 года), названная там Жёлтые ирисы (Yellow Irises). На нет никаких зеркал (то, что там отражается – это уже другие картины в зале, отражённые в стекле), но некое отношение к “зеркалам” она всё-таки имеет.

Continue reading