Французский хентай, или Карт-Бланш с зеркалами

Смотрителям этого блога этот портрет может показаться знакомым, что-то похожее тут уже было; и точно, это действительно картина Уолтера/Ричарда Сикерта. Но в контексте этого постинга интересно не кто писал картину, а кто на ней изображён – Жак-Эмиль Бланш (Jacques-Émile Blanche).

Интересно, что годы жизни этого французского художника практически точно совпадают с сикеровскими – Бланш родился в 1861 году, всего на год раньше Сикерт, и умер в том же 1942 году; но насколько отличаются их “арт-траектории”, так сказать.

Портрет Сикерта намного менее известен чем другой портрет Бланша, написанный его другом и во многом наставником, Джоном Сарджентом:

В этом постинге будет много портретов (зеркала тоже будут, но не сразу. А потом). Но говоря о портретах, и Бланше, есть смысл начать с его же собственной фразы, которую он написал в 1911 году:

“D’ici cinquante ans, on verra dans les musées les portraits que j’aurai peints, de tant de littérateurs, mes amis; et de l’auteur de ces portraits, il n’y pas aura trace dans aucun livre de son époque. Je suis peut-être le seul artiste de mon âge, dont il n’existe pas la moindre monographie et que le Larousse ignore.”

Что в беглом переводе часто значит примерно следующее:

“Через пятьдесят лет портреты художниках и писателей, которые я написал, будут висеть в музеях; но про их автора не будет ничего написано ни в одной книге нашей эпохи. Я, пожалуй, единственный художник моего возраста, про которого не написана ни одной монографии и которого игнорирует Ларусс”.[=больше известен как словарь, но является ещё и энциклопедией.]

Как все предсказания, это тоже неправильное; то есть, в части “будут висеть в музеях” всё так, но первая монография про Бланша будет написана не через 50, а только через 90 лет после этих слов – в 2001 году вышла первая крупная книга про этого художника (а к настоящему времени вышло ещё две большие публикации, каталог его выставке в Руане и работа про его нормандский период.)

С точностью до кукис вашего браузера, Бланш при первом взгляде может показаться вам чем-то вот таким:

И это будет правда, он прежде всего портретист. Не отходя далеко от кассы, я покажу лишь несколько его портретов.

Начиная с Сикерта, вот теперь его портрет, написанный Бланшем в 1898 году:

А вот ещё один, написанный много лет спустя, в 1935-м – и во-многом в манере, напоминающей (или пародирующей?) самого Сикерта:

На этой и на следующей работе зеркала есть (каминные), но я сразу скажу, что зеркала – нечастый гость на портретах Бланша (скорее, совсем никакой не гость). Эти два могли быть отсылкой как раз к зеркалам самого Сикерта.

Следующая картина тоже имеет отношение к Сикеру, тут изображена его мать, полное имя которой было Eleanor Louisa Moravia Sickert (в девичестве Henry):

Но как я сказал, дальше зеркал не будет довольно долго, зато будет много интересных и знаменитых людей:

Потрет художника Жан-Луи Форана (Jean-Louis Forain) (1908) (про зеркала которого я как-нибудь при случае тоже напишу):

Потрет полуслепого уже Эдгара Дега (1903):

У меня есть крупная репродукция, поэтому я могу показать, как довольно необычно он писал портрет:

Бланш был довольно близким другом Дега, особенно в последние годы; на фотографии 1895 года, которую я не показала, по-моему, когда писал про фото-период у Дега,  этот Бланш стоит у него за спиной. Напротив Дега сидит его другой близкий друг, Jules Taschereau.

Портрет Обри Бёрдслея (Aubrey Beardsley) (1895)

А это портрет Чарльза Кондера (Charles Conder) (1904), другого интересного художника, которого считают “первым импрессионистом на Австралии” (и который очень мало известен в России, насколько я могу судить).

Но Бланш писал не только братьев по цеху – вот этот портрет Марселя Пруста (1892), его близкого друга с юношества, является одним из самых известных изображений этого французского писателя:

У Бланша есть ещё один портрет Пруста, чуть более старшего (1904):

В моём сознании Пруст навсегда именно такой, потому что именно этот портрет был в издании девушек в цвету, которые я читал, сто миллионов лет назад, примерно.

Вот портрет Генри Джеймса (Henry James) (1908)- про которого я знаю, что он Большой Писатель, но которого я, боюсь, не читал ничего:

И тоже, у меня есть репродукция большого размера, и можно посмотреть – как совершенно по-другому написана эта работа, если сравнивать её с портретом Дега):

Томас Харди (Thomas Hardy) (1906) – примерно та же история; я, помнится, даже начал Тэсс из рода д’Эрбервиллей, но бросил примерно в том месте, когда обнаружилось, что это девушка.

Francis Poictevin (1887) – пишут, что он был довольно известным писателем во Франции в конце 19 века:

А это Жан Кокто (Jean Cocteau) (1913) – мне больше известный как непременная фигура всех рассказов про парижскую арт-тусовку 20-30х, но я не помню, чтобы я что-то читал его (а не о нём).

Андре Жид (André Gide) (1912) – примерно то же самое:

А это, хотя и намного более поздний, 1935 года, портрет Джойса (James Joyce) (1935), Улисс которого мы все не раз пытались прочитать.

Но и не только писатели – вот ангелоподобный Перси Грейнжер (Percy Grainger) (1906), композитор:

А это Нижинский, во время его выступления с Дягилевскими балетами в Париже – Vaslav Nijinsky (1910):

Бланша написал несколько портретов участников труппы Дягилева, включая партнёршу Нижинского Карсавину.

У него есть ещё один “русскоязычный потрет”, молодого Стравинского (1915):

Тут может зародиться вопрос, а как вообще удалось художнику написать все эти портреты (и десятки, если не сотни, многих других представителей арт-тусовки тех дней?)

Его отец был известным невропатологом – и казалось бы, какая связь? – но в то время “лечение нервов” было так же популярно у элиты, как потом станет психоанализ, и на приёмы в клинику Бланша записывались многие известные артисты и писатели (не только они, конечно).  Жак-Эмиль никогда не был особенно ограничен в средствах, и наоборот, всегда имел возможность заниматься тем, чем хотел, и так, как хотел.

Он не получил никакого специального образования – если не считать нескольких занятий с Анри Жерве (Henri Gervex… ммм, про зеркала которого бы тоже надо написать), но так вот, Бланша в этой связи можно считать очень талантливым самоучкой.  Ему пытаются приписать то влияние Мане, то Тиссо, то Саржента, но он, по сути, всегда писал свои работы каким-то своим собственным способом – безусловно, заимствуя, особенно в самом начале, приёмы других мастеров, но со временем наработав свой собственный, и очень разнообразный, репертуар.

Бланш всю жизнь прожил в самом центре арт-тусовок и Парижа, и Лондона, и за долгие годы смог создать своего рода портретную хронику из развития, от эпохи первых импрессионистов до эпохи последних дада.  Он был довольно популярен и успешен при жизни, но вскоре после смерти его работы получили клеймо “неоригинальных”.  Я думаю, что в ближайшее время его “переоткроют”, и его имя станет таким же известным, как тот же Саржент и другие более раскрученные сейчас имена.

Но возвращаясь к портретам  –  Бланш, разумеется, писал не только портреты мужчин, как может показаться из примеров выше.  Среди его моделей были и женщины, он писал портреты многих аристократок и дам света (имена которых, правда, теперь мало что кому говорят).

Его женские портреты намного более затейливы, ещё немного – и просто Бoлдини какой-то начнётся:

Про два последние портрета я ещё расскажу, пока просто отмечу что Бланш довольно часто использовал подобную карнавализация – его модели одеты то в костюмы эпохи Людовика XIV, то в наряды двора венецианского дожа.

Пример одной из его сессий (я, правда, не могу сказать, насколько на карнавализирована):

Есть у Бланша и детские портреты – я приведу только пару, но их больше:

Надо заметить, что он писал и множество не-портретов тоже, существует бесконечное какое-то количество букетов, а также натюрморты, городские сценки и всё такое. Но всё-таки да, как портретист он был – и останется, наверное – известен больше всего.

Зеркала. Какое всё это имеет отношение к зеркалам?

*  *  *  *  *  *  *  *
*  *  *  *  *  *  *
*  *  *  *  *  *  *  *

По сути дела, к зеркалам имеет отношение только одна его серия, зато какая интересная, красивая и загадочная!

В качестве предисловия к этой серии нужно упомянуть одну очень показательную картину – это портрет одной из дочерей его знакомы, некто Lucie Esnault. Его иногда называют просто “Девочка у зеркала” (Fillette au mirior), а иногда “Психея” (Psyché).

Это довольно ранняя работа, 1889 года, Бланш начал писать свои первые работы незадолго до этого. Тем более  прекрасен приём, который он использовал для изображения зеркала – точнее, для всей сценки “девочка у зеркала”.

В его зеркале девочка показана нерезкой, слега расплывчатой – в отличие от “наведённой на резкость” фигуры на переднем плане :

На самом деле, это “неправильное” изображение с точки зрения того, как мы видим мир – наш глаз очень быстро наводит резкость на предметы, находящиеся на разном расстоянии. Но таких умных объектов, как наш глаз, в мире очень мало, и даже самая хорошая камера начнёт “врать”, показывая более далёкие предметы менее резкими (точнее, камера как раз не врёт, а показывает “как оно есть на самом деле”).  Масса воздуха и на самом деле меняет – и цвет, и форму предметов, находящихся на удалении, просто наш мозг умеет всё это компенсировать на лету.

Именно поэтому картины старых мастеров такие “странные”, в них и передний фон, и находящийся за многие километры от нас дивный ландшафт одинаково резкие. Появление размытого заднего фона связывают как раз с появлением фотографии, когда художники стали “видеть мир через камеру”, а иногда даже и рисовать с фотографией (я писал про это, когда рассказывал про Брейтнера, например).

Я не знаю, использовал ли Бланш камеру для создании своих работ; скорее всего, нет (фотография одной из сессий выше показывает, что он писал свои картины вполне классическим способом).  Но вот этот найденный им приём изображения “отражения в зеркале” при помощи такой вот размытости оказался очень удачным, и начал его потом использовать практически всегда.

Вот несколько следующих его работ с зеркалами:

Desiree Manfred face à son miroir (1914)

Desiree Manfred dort près du miroir (1912)

Desiree Manfred touche le miroir (1913)

У меня не очень хорошие репродукции всех этих картин, но на всех можно уловить один и тот же мотив, некой нерезкости, нечёткости, сонливости изображённого состояния (на второй девочка просто таки спит).  На основе копий всегда трудно говорить, но мне кажется, что немаловажную роль тут играют именно зеркала, вот эта вот размытость изображённого в них отражения.

Бланш не мог не быть знакомым с Алисой в Зазеркалье, при всех-то его связях с культурной тусовкой; у меня нет прямых каких-то сведений, что эта серия была вдохновлена Алисой (про зеркала которой я всё никак не соберусь написать), но мне кажется, что и без них тут не обошлось.

Существует очень интересная картина другого художника, друга Бланша, Мориса Лёбра (Maurice Lobre):

Она называется Cabinet de Toilette de Jacques-Émile Blanche (1888); это не студия в полном смысле, но и не сильно далеко он неё (и в переносном смысле тоже).  Мало того, что на ней зеркало (хотя и не та лошадка, что на поздних картинах Бланша), но так на ней ещё и девочка.  Правда, она создана намного раньше той полусонной серии (она написана даже раньше первой Психеи Бланша). Но какие-то звоночки она заставляет звенеть.

Особенно в связи с последующими событиями. Оказывается, что за всеми теми полусонными работами стоит и полустранная история. В какой-то (поздний) момент своей жизни Бланш написал мемуары про своих моделей (Mes modèles), и вот как он в них описывает появление в своей жизни самой любимой своей модели, той самой Désirée Manfred:

“Un soir de décembre, il neigeait, j’étais chez moi méditant et m’apercevant que je n’aurais rien à exposer ‘pour la vente’… quand on sonna à ma porte. Une femme étrange, voilée, venait avec une enfant me proposer un modèle tel que je n’en trouverais un nulle part. On savait que j’étais en peine et que je demandais des fillettes. La pourvoyeuse fit tomber le capuchon couvert de flocons, puis la mante où s’enveloppait la petite. Je fus saisi. Cette petite n’avait point d’âge : corps menu, mais formé, un visage admirable, des yeux verts qui me rappelaient les maîtresse de Debussy ; un je ne sais quoi d’indécis, de morbide qui, d’abord, me fit répondre que je n’avais pas besoin de modèle. Mais la mère ne l’entendait pas ainsi ; elle fut insistante, si menaçante, que de guerre las [sic], je donnai rendez-vous à “Daisy” et à sa terrible mère.

Мой вольный перевод примерно таков:

“Однажды в декабре, когда шёл снег, я был дома и размышлял (=медитировал) о том, что мне нечего выставить “на продажу”… в дверь позвонили. Странная женщина в вуали и с ребёнком предложила мне его в качестве модели, сказав, что я нигде больше такого не найду. Они знали, что мне ужасно нужны девочки-модели. Продавец откинул капюшон, покрытый снежинками, и под накидкой открылась маленькая девочка. Я был пленён. Малышка была неопределённого возраста (=дословно n’avait point d’âge, “не имела возраста”), у неё было маленькое, но уже сформировавшееся тело, миловидное лицо, зелёные глаза, напомнившие мне любовницу Дебюсси; я не знаю, что, какая зараза подтолкнула меня сначала сказать, что мне не нужна модель.  Но её мать не расслышала, и продолжала настаивать, даже угрожать мне (sic!), и я согласился на сессию с Daisy и её ужасной матерью”.

Дневники и эссе Бланша принято обвинять в большом количестве неточностей,  притягивании фактов за уши и вываливании потом на эти уши значительного количества лапши. Но судя по всему, это воспоминание, о мгновенном “пленении” его молодой Дезире, имеет под собой что-то от правды.  Бланш написал более 50 портретов Дезире, написанных на протяжении более чем десяти лет, и он всё это время Бланш писал, что присутствие Дезире “околдовывает” его = sa présence m’enchantait

Многие из этих работ не дошли да наших дней (или ещё не дошли, и находятся сейчас в частных коллекциях); известно также, что какие-то из портретов Дезире Бланш впоследствии уничтожил сам.

На многих портретах, особенно молодой Дезире, она позирует возле зеркала:

Самый поздний “зеркальный портрет” Дезире датирован 1918 годом – это уже не девочка, а молодая девушка (и зеркало, кстати, уже другое).

Интересно, что и в самом позднем портрете Бланш использовал тот же приём, что и в самом первом, некоторой размытости и нечёткости изображения в зеркале по сравнению с “реальным миром”:

Дезире продолжала позировать для Бланша и позже, а в какой-то момент даже работала его секретаршей.  Очень часто она позировала как раз в таких вот костюмированных портретах – выше я показывал два таких портрета, а вот ещё один, где она изображает “Испанскую Путешественницу”:

В другом месте своих мемуаров Бланш пишет, что он неустанно выдумал всё новые и новые наряды и роли для Дезире – сегодня она должна была изображать меланхоличную куклу из театра марионеток,  завтра – развесёлого шута ( de drôlerie?). Но в любом случае Бланшу особенно нравился этот эффект “химеры”, который получался на её портретах, когда фигура вполне взрослой  женщины сочеталась с головой маленькой девочки.  Короче, французский такой хентай начала века.

По каким-то обмолвкам и намёкам можно предположить, что самой девочке/девушке это всё не слишком нравилось – судя по всему, она была глубоким интровертом, занималась музыкой и хотела бы заниматься ей и дальше серьёзно. Её мать изображается чуть ли не этакой предшественницей Ирина Ионеско, эксплуатирующий сексуальную привлекательность своей дочери Евы.

Но это всё досужие измышление, на самом деле, точных следов всей этой истории я раскопать не смог.  Что же, будем ждать следующей книжки про Бланша и его отношения с любимой моделью. Не всё же им про нормандские дюны.  Могли бы и про хентай с зеркалами.

Advertisements

3 thoughts on “Французский хентай, или Карт-Бланш с зеркалами

  1. Психея – это такое зеркало, трюмо по-русски, по-моему называется 🙂

    А Джеймс такой очень накрученный, изысканный и рафинированный. В больших количествах раздражает неимоверно, в малых хорош (почитай The Turn of the Screw). А Кокто Les enfants terribles – абсолютная классика.

    • Yay! Практически первый коммент “по делу”! ^_^ Так мы скоро вступив в дебаты про зеркала в искусстве, и их роль в истории его же!

      Но да, ты прав, “психея” – это действительно зеркало, не трюмо, а именно такое, как тут, то, что я в другом месте называю “лошадка”.

      “Поворот” начал читать, интересно. Кокто – есть смысл искать перевод?

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s