Sacra oculi, или Учебный процесс с зеркалами

Портрет этого миловидного мальчика находится в музее Бойманса (Museum Boijmans Van Beuningen) в Роттердаме. Благодаря своей миловидности, а также гиперактивной деятельности музейной сувенирной лавки он превратился в своеобразный токен музея (но и вообще это довольная знаковая работа для голландского искусства).

Настоящий смысл этого портрета, как водится, часто ускользает за миловидностью и “далью веков”; сейчас мало кто понимает, что для того времени и местности (1531 год) это было не просто портретом “мальчика с пёрышком”, а очень острое, идеологически нагруженное послание.

Ученик только что закончил писать следующую фразу на листочке бумаги: Oia dat dominus non habet ergo mius (что можно вольно перевести как “Бог (всё) дал, бог (всё и) взял”,  но более точный перевод часто значит “Всевышний даёт всё, но Ему принадлежит за это не меньше” (The Lord gives all, He possesses no less for it’).

Но основная мораль собрана в несколько собравшейся в гармошку бегущей фразе в нижней части картины:

Quis dives? Qui nil cupit. Quis pauper? Avar’ – ‘Кто богат? Тот, кто ничего не имеет. Кто беден? Скряга’.

– не просто общехристианской морали, но почти дословной цитаты из De civilitate morum puerilium (в русском переводе “Гражданство обычаев детских“) знаменитого голландского гуманиста Эразма Роттердамского.

Но сложными идеологическими раскопками я стараюсь тут не заниматься, поэтому перейдём сразу к высокохудожественному.

Художником, написавшим этот портрет, был некто Ян ван Скорел (Jan van Scorel), голландский мастер, про жизнь и творчество которого я всё жду, что кто-нибудь напишет детективную фильму в жанре Романа о Розе.   

Ян родился в 1495 в небольшой деревушке Schoorl, недалеко от города Алкмар (Alkmaar) на севере Голландии. Считается, что его фамилия (van Scorel) происходит как раз от названия места его рождения. Про его семью ничего точно не известно, но можно предположить, что его начальное образование было получено в бенедектинском аббатстве Эгмонд (Egmond Abbey), одном из старейших и крупнейших в Голландии на тот момент. Точно так же неизвестно, у кого Ян ван Скорел учился живописи в молодости – он мог начать работать подмастерьем и в этом же аббатстве, но мог отправиться в Гарлем, где существовало множество мастерских, или в Амстердам, или даже ещё южнее в Утрехт.

Считается, что на его ранние работы больше всего повлияли Якоб ван Остсанен (Jacob Cornelisz van Oostsanen) и Мартен ван Хемскерк (Maarten van Heemskerck), оба работавшие в Гарлеме (есть данные о регистрации Яна ван Скореля в этом городе в 1517 году); позже, в 1524 году,  он числится учеником Яна Госсарта (Jan Gossaert, известный также как Jan Mabuse). в его мастерской в замке Duurstede под Утрехтом. Вообще, влияние утрехтской школы в ранних работах Скорелла наиболее заметно, особенно в его портретах.  Я приведу несколько примером, чтобы было понятнее, что я имею в виду:

Для части этих портретов мы знаем изображённых на них людей (например, на первом – городской секретарь Дельфта, некто Cornelis Aerentsz van der Dussen, а женщина – Agata (Agatha) van Schoonhoven, жена художника (я расскажу про них чуть позже). Про другие информация утеряна, поэтому они проходят как “Портрет мужчины” или “Портрет вельможи” – но в любом случае, все они (картины, а не люди) являются яркими представителями строгой утрехтской портретной школы.

Художник писал не только индивидуальные, но и групповые портреты, судя по всему, это был какой-то особенный его конёк, вот такие вот многочленные портреты:

Здесь изображены пять братьев Утрехтского Братства иерусалимских паломников (Utrecht Brotherhood of Jerusalem Pilgrims), но у него есть и знаменитый 12-головый портрет членов братства. Но этом мне показались интересными их фрактальные кресты:

Но судя по всему, связь его с этим орденом, и с церковью в целом была шире и глубже, чем просто Художник и его Модель – скорее всего, он был членом этого братства, и есть сведения, что он ещё в юности планировал стать священником, а не “артистом”.  И вероятнее всего, именно “по линии братства” он отправился в конце 1520-х в многолетний вояж через всю Европу – через несколько немецких графств и княжество до Вены, затем в Венецию, потом Рим.

Но это не было и простым паломничеством, использую все возможные средства он пытался одновременно и учиться живописи. Так, какое-то время он работал в мастерской самого Дюрера в Нюрнберге и, возможно, других городах тоже.  На некоторых его работах (авторство которых, правда, оспаривается (хорошо виден этот “немецкий след”):

Смерть Клеопатры

Адам и Ева

Но горздо большее влияние на него оказали итальянские мастера, сначала работы Джорджоне (Giorgione) – он не мог его встретить лично, конечно, Джорджоне умер в 1510 году, но многие его работы ещё оставались тогда в Венеции).  Самым сильным изменением было, наверное, появление ландшафта в его работах – не то, чтобы Скорел совсем не использовал его до этого, но это было служебное, проходное изображение, чтобы чем-то заполнить задник. Тут же, вслед за Джорджоне и другими итальянскими мастерами Скорел вводит ландшафтное пространство как отдельного “лирического героя”:

На сайте Google Art Institute я нашёл только такую, очень тёмную версию его “Пейзажа с Товием и ангелом” (Landscape with Tobias and the Angel), но в сети находятся и более крупные рыбы вменяемые репродукции, на которых видны весь размах и сложность изображённого тут мира:

После такой школы и портреты Скорела становятся другими (не все, разумеется, он часто и позже пишет “по-старому”, но у него в арт-меню появляется и возможность  работать “по-новому”:

Тут важны даже не столько собственные работы Скореля (которые по части “пейзажности” могли и уступать лучшим примерам собственно итальянских мастеров), сколько то, что он перевёз потом это “влияние” в родную Голландию. Подобно Георгу Пенцу, который стал похожим мостиком между итальянским и южно-немецким художественными практиками, Скорел тоже стал “нашим итальянцем в Голландии”. Но его его влияние и “шире”, и глубже” ( или “выше” и “дальше”?), если уж применять пространственные метафоры.    

В 1521 году папой Римским стал Адриан VI (Pope Adrian VI), уроженец Утрехта. В статье про Скорела пишут, что он чуть ли не встречался раньше с будущим папай в Голландии; это маловероятно, поскольку он большую часть жизни прожил в Лёвене, где впоследствии стал вице-кaнцлером Лёвенского университета. Среди его учеников, кстати, был и молодой Эразм Роттердамский, и он также был наставником будущего императора Священной империи Карла V. В начале 16 века, то есть во времена детских и юношеских лет Яна ван Скореля, Адриан жил уже в Испании, где и стал кардиналом.

Папой Адриана избрали заочно, он до этого даже не был в Риме никогда. Его избрание было в некотором роде знаковым, в некотором роде напоминающим приход к власти сегодняшнего папы, Франциска; как и сегодня, тогда многим в церкви (и вокруг неё) всё меньше нравился тот бардак и разврат, который царил в Риме. Ставший папой Львом X (Pope Leo X) в 1513 году  был Джованни Медичи, яркий представитель этого влиятельнейшего дома,  который на момент “избрания” не был даже священником; его рукоположили и произвели в кардиналы задним числом. Это при нём папство стало символом “разврата и разбоя”, это его окружение купалось в неслыханной роскоши, растрачивая на всё это все церковные сбережения (которых не хватало, и поэтому-то и стали всё активнее торговать индульгенциями, развращая всё и всех по всей Европе).  Когда я писал про “отсутствие зеркал у Рафаэля” (к слову, любимого художника Лео X), я показывал его “портрет с очками”).

Лео X умер слишком уж “внезапно”, чтобы не зародилась мысль о не совсем естественном ходе событий. Избранный новым папой Адриан не очень торопился в Рим – зная про то, что там происходило, он хотел бы многое поменять, но понимал, что столкнётся с большим сопротивлением; в конце концов приехал туда в 1522 году, и даже начал какие-то реформы (например, он приказал закрыть Бельведер, символ разнузданной роскоши папского двора – точнее, он поручил переделать его в музей). Интересно, что как бы супервизором этой трансформации Бельведера, в котором находилось огромное количество произведений искусства, он назначил как раз Яна ван Скорела – очень молодого тогда человека, ему не было ещё и 30 лет (он сменил на посту Хранителя Бельведера самого Рафаэля).  Я думаю, что тут сыграли роль не столько личное знакомство, сколько рекомендации близких к папе орденов. Но судя по всему,  Ян обрёл доверие нового главы церкви – настолько, что тот даже заказал художнику свой папский портрет.  Он не сохранился, но считается, что вот это его хорошая копия (сейчас хранится в Утрехтском Centraalmuseum):

И эти, и другие действия нового папа не могли не вызвать некоторого, скажем так, непонимания со стороны местной элиты.  В сентябре 1523 года он умирает, пробыв на престоле в Риме менее двух лет – ему было всего 64 года, и причины смерти неясны.  Неизвестно, кстати, как бы пошла европейская (да и мировая) история, проживи новый папа дольше – он выступал активным миротворцем и, в том числе, искал активного сотрудничества и с нарастающим протестантским движением, готовый значительно реформировать скомпрометировавший себя католицизм.  На смену ему приходит папа Климент VII (в миру Джулио Медичи), и в Риме быстро начинается тот же кирдык, что и раньше, только намного хуже.  Это при нём случилось падение и последующее страшное разграбление Рима (1527), раскол церквей, Реформации и всякие другие вещи.

Для Скорела смерть “папы из Утрехта” означала немедленную отставку, разумеется, и скорее всего, необходимость бежать из Рима. Интересно, что он предпочёл не вернуться сразу в Голландию, а отправиться с паломничеством в то, что называется Палестины (Holy Land) – я не знаю точно, как и куда он там мог попасть в тот момент, в 1517 году Иерусалим, например, перешёл под власть Оттоманской империи, и в тех краях было, скажем так, не слишком спокойно для христианских паломников.  Но, возможно, это было правилом – необходимым действием даже? – из-за его членства в ордене. В любом случае, считается, что это поездка была очень важной для него, не только из-за религиозных причин, но и художественных тоже, куда бы он ни попал, он не мог не увидеть совершенно другие образцы архитектуры, например, или другие инженерные решения.

Скорел возвращается в Утрехт в 1524 году  и далее его ждёт совершенно стремительный взлёт, и как художника, и как ментора, проводника новых техник и приёмов в живописи. Он считается одним из главных “импортёров” итальянского маньеризма в Голландию. Вот, например, его работы тех лет – сразу видно, как резко они отличались от прежних:

Оплакивание Христа

и более подходящее сезону

Святое семейство

А это уж просто совсем в кассу:


Поклонение волхвов

На последней работе мне бы очень хотелось рассмотреть дар Царя К(Г)аспара:

но имеющаяся у меня версия совсем паршивая для этого.

За долгие годы работы Скорел создаёт огромное количество работ –  и светских портретов, и и религиозных – хотя на последних тоже могут обильно присутствовать вполне “светские” доноры:

Его алтари и сейчас можно найти в некоторых действующих церквях в Голландии – как, например, этот триптих из Большой Церкви (Grote Kerk) в Бреде:

И это при том, что многие его работы, особенно самые большие алтари, пострадали во время иконборческих погромов середины 16 века в Голландии.  Но он написал так много, что довольно большое количество работ уцелело.

Я всё  пытаюсь найти в них хоть какие-то признаки зеркал, но пока всё никак. Даже в таком канонически-зеркальном сюжете, как Вирсавия и Давид

зеркала не находится:

(Зато тут находится прекрасный пример “творческой лаборатории”; картина осталась недописанной, и виден процесс создание работы, как там накладывались слои и всё такое); Давида вот, например, ещё не написали:

На одном из триптихов, тема которого обычно ни к каким зеркалам не располагает (Вступление Христа в Иерусалим)

я нашёл таки один интересный объект, на застёжке у епископа 

И тоже, вот бы я хотел и рассмотреть эту “штучку” поближе, и понять, что и такое и как “это” делалось/использовалось:

Интересно, кстати, что он создавал все эти работы и приняв сан – я не знаю точно его какой, источники уклончиво пишут “became an official of the Catholic Church”.  Тут у меня некоторая неувязка, конечно, насколько “католической” была ты церковь – несмотря на статус, он, тем не менее, женился, на той самой Агате, с которой завёл четырёх детей. Насколько я понимаю, это можно делать только в церкви протестантской.

Как бы то ни было, к концу жизни он стал совершенниейшим мэтром, руководителем крупной мастерской, с большим количеством учеников. Он умер в 1562 году, в Утрехте, который стал его родным городом. Тем не менее, памятник его сейчас стоит в его родной деревушке (фото не моё, просто нашёл “на просторах сети”):

Но в Утрехте его тоже, разумеется, знают и гордятся (хотя именно тут погибло больше всего его работ); несколько лет назад в местном музее проходила большая выставка его работ:

На этой фотографии (тоже не моей) виден портрет – именно его, Яна ван Скорела:

Это не автопортрет, картина написана одним из его учеников, Антонисом Мором (Antonis Mor).

* * *

Но всё это было, разумеется, только присказкой к моей сегодняшней “зеркальной сказке”.

Как я писал уже, неясно, попал ли Ян ван Скорел в Иерусалим во время своего паломничество.  Но если источники не врут, туда таки попала одна из его работ, которая сейчас находится в церкви Св. Стефана в Иерусалиме (в русской традиции – Стефан Первомученник). Опять же, не моя картинка, но вроде бы вот как это всё выглядит снаружи:

Св. Стефан считается первым мучеником в христианстве (в этой связи не просто martyr, a Protomartyr). Считается, что он был диаконом одной из первых христианских церквей в Иерусалиме, за что был объявлен представителями нескольких местных синагог “богохульником” (другого бога хульником, разумеется), судим, но время суда произнёсшим какую-то невероятно обличительную речь, и за это забитым камнями.  Церковь построена как бы на том самом месте, где всё это случилось, и там основной реликвией является “та самая скала”:

 

Но там и много чего другого находится, включая множество самых почитаемых “предметов культа”, навезённых туда за века:

Я не знаю, как туда попал этот полиптих Яна ван Скореля –

На ней изображены житие Св. Августина, автора в христианстве очень уважаемого, хотя я не знаю, что его связывает со Св.Стефаном.  Маловероятно, чтобы он написал такую сложную работу во время своего пребывания в “Палестинах” – в этой связи интересно было бы раскопать (а заодно и проверить) эту историю (тут снова кивок в сторону будущего автора историко-детективного романа). Я, на самом деле, очень мало что знаю эту работу – например, даже когда она написана, понятно не очень хорошо.

К сожалению, всего полиптиха у меня есть пока только очень маленькая версия, но одна из панелей есть более крупная:

Я думаю, понятно, что именно в ней меня заинтересовало – не столько учебный процесс (хотя он забавным образом связывает эту работу с первым скореловским мальчиком), сколько зеркало на стене класса.  И так же понятно, я надеюсь, что это никакое не “зеркало” в нашем понимании этой технологии сейчас, а что это какой-то символический объект (“гэджет), смысл и назначение которого в контексте (богословных?) занятий был тогда всем понятен, но который полностью ускользает от нас сейчас.

Я уже раззорялся на эту тему, и не раз, но и ещё буду, и эта работа добавляет совершенно новую грань ко всем тем “штучкам”. Здесь нет контекстов, обычных для других “штучек” – мадонн, спален, свадеб, рождений или каких-то статусных распальцовок – но сама “штучка” есть.

Хотя и более крупная, чем сам полиптих целиком, но эта репродукция всё равно не позволяет мне разобраться, что же там изображено, в этом “зеркале”:

Возможно, там есть “настоящий” автопортрет мастера? Короче, нужно такое же, но с перламутровыми пуговицами. Будем искать.  Тут никто, случайно, не живёт в Иерусалиме?  А то бы я попросил помощи зала.

ЗЫ: Ещё очень интересуют эмблемы над головой Св.Августина – моё предположение, что это Солнце и Луна, но во-первых, хочется проверить, а потом – ну это же всё супер-интересно! Особенно в контексте “зеркал”.

Advertisements

2 thoughts on “Sacra oculi, или Учебный процесс с зеркалами

  1. Giorgione
    Omnia (oia), minus (mius)
    Tobias – ne Toviy li po-russki?

    A voobsche vot eschyo xudojnik, kotorogo nikogda mnogo srazu ne videl.

    • Да, Товий или даже Товия, нашёл.

      Так приезжайте к нам, свозим вас в Утрехт 🙂 Да и в Боймансе обновление экспозиции, и в Ден Боше новый музей заделали. Да что говорить, ты не был ни в Новом Райхсмузее, ни в Новом Стадейлике; пора паковаться уже!

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s