Скелеты в сундуках с зеркалами

Т.н. “внимательный читатель” этого блога может решить, что я снова взялся за Тициана и нарыл у него ещё одно зеркало.  Это не так, и знаменитой Венере Урбино нет зеркал (хотя тут всегда хочется буркнуть “А если найду?”).  И разговор будет даже не про Венеру, а про тех дам на заднем фоне — про которые знатоки (искусства) итальянского Возрождения  скажут вам, что они копошатся в cassone, или если по-русски, кассоне.

Вот, собственно, про эти сундуки я и хочу поговорить.

Поводом стал недавняя внезапная поездка в Лондон, где у нас был семинар в знаменитом Somerset House. При всей его знаменитости я умудрился ничего про него знать, поэтому меня там поджидало масса интересных открытий и даже где-то откровений. Теперь я знаю чуть больше, и имею некоторое количество фотонаблюдений за этим  дворцом, но формат этого блога как-то не предполагает тут делиться всем подряд, а предполагает, наоборот, искать фокус.

Одним из самых ярких незнаний про этот дворец (и поэтому потом ярким открытием) был факт нахождения в нём Courtauld Gallery  (и по совместительству The Courtauld Institute of Art); казалось бы, мало в Лондоне галерей — но эту такому видному зеркаловеду положено было бы и знать. Я попал туда совершенно случайно, соблазнившись объявлением про выставку рисунков молодого Дюрера (я надеялся найти там какие-нибудь “молодые зеркала” — сразу скажу, не нашёл), но попав, застрял довольно надолго, там прекрасная коллекция и старинного, и современного искусства (modern, не contemporary).  В галерее разрешено снимать, и занимался этим довольно обильно, но пока не успел выложить снятое в сеть [тут потом будет ссылка].

В одном из залов галереи я увидел вот что:

Точнее, такого именно вида я там не увидел, эту картинку я сделал потом, на сайте галереи (они предлагают виртуальные туры по своему музею). В “реальной жизни” в этом зале сейчас вот как всё выглядит: 

Там действительно стоят два огромных – я бы даже не назвал их “сундуками”, это просто шкафы на львиных ножках какие-то! Я не догадался сделать фотографию с двумя этими шкафами сразу, но второй виднеется справа.  Но сейчас они стоят закрытыми, и над ними нет никаких панелей.

Это те самые cassoni (множественное от cassone, ящик, сундук — русское “касса” именно от этого слова), или “свадебные сундуки” (marriage chests), в которых в Италии было принято складывать приданое (dowry, или dote по-итальянски), которое невеста потом брала с собой в дом суженного.

Именно эта пара кассоне была сделана для свадьбы Лоренцо Морелли (Lorenzo Morelli), богатого купца из Флоренции, и Viaggia Nerli, в 1472 году — на углах обоих сундуков можно найти гербы этих семейств.  Известно, что над изготовлением этим шедевров работало несколько мастеров — как минимум три художника Biagio di AntonioJacopo del Sellaio и Zanobi di Domenico (он же Domenico di Zanobi), и это не считая резчиков по дереву. То есть, это была очень, очень дорогая мебель — настолько, что эти сундуки часто сами по себе составляли значительную часть наследства.

В статье, которую я неизбежно прочёл в этой связи, говорится, что сундуки те имеют древнюю традицию, почему-то именно в Италии, и за долгие года эволюционировали от простых и прагматичных ящиков с барахлом до каких-то непотребно роскошных инсталляций, над созданием которых трудились лучшие мастера того времени. В сети лего находятся масса примеров, на любой вкус, поэтому я тут особенно не будут разоряться.

Сейчас, как ни странно, труднее найти простой сундук, без наворотов — такие не хранились с придыханием, и не попадали потом в музеи. В сравнении с другими такой вот, например, кассоне, можно считать почти примитивным; и да, его ещё был какой-то шанс переносить.

Со временем сундуки ставились все более изукрашенными: 

На них иногда изображались религиозные сцены, но это было, скорее, исключением, чаще это были какие-то мифологические сюжеты, с более или менее нравоучительным содержанием.   Но границу провести трудно, тот же сундук мог потом соседствовать с домашним алтарём:

Это всё сундуки 15-го века, позже, уже в 16-м, в моду вошли полностью резные кассоне, вроде вот такого:

Та пара, которая хранится сейчас в Courtaud Gallery — это некий гибрид, там довольно много резьбы, но основное “искусство” всё-таки в панелях. Раз такое дело, то я покажу всё, что наснимал — может, кому-то это будет интересно.

Вот фронтальная панель левого сундука:

На ней изображён один из эпизодов Римской истории, изгнание галлов из Рима Марком Фурием Камиллом (Marcus Furius Camillus), который за это мероприятие получил титул “второго основателя Рима”.  Вот два фрагмента крупно (я везде ставлю ссылки на оригинальные файлы, если кому-то (как мне) нравится рассматривать мелкие детали):

На боковых панелях этого сундука изображены (совершенно в другой манере, надо отметить) две аллегорические фигуры — Справедливости (Juistice)

и Стойкости (или Храбрости – Fortitude):

На панели второго сундука тоже сцена, связанная с Марком Фурием — по преданию, после захвата города Фалерии он приказал жителям избить его палками, как бы демонстрирую свою покорность их воле и готовность считаться с их мнением. Всё это было как бы давало будущей супруге хороший пример достойного поведения.

Вот фрагменты этой панели:

В описании говорится, что где-то там ещё изображён легендарный Гай Муций Сцевола (Gaius Mucius Scaevola), сжигающий на огне алтаря свою левую руку, но я его тут не нашёл.  Проблема в том, что в данный момент в зале как раз не были показаны  ни внутренние панели (на крышках этих сундуков), ни такие специальные пристенные панели (они назывались spallieri — их видно на картинке из “виртуального тура”).  Некая уникальность данных двух сундуков ещё и в том, что они единственные из данного времени и места (Флоренция, конец 15 века) с сохранившимися  spallieri.

Я нашёл “оригинальный вид” только другого, “первого” сундука:

На боковых панелях “второго” сундука изображены Умеренность, или Сдержанность (Temperance):

и  Благоразумие (Prudence):

—  c зеркальцем, из-за которого и был затеян весь этот рассказ:

И та, и другая аллегория вполне уместны в данном контексте, и Благоразумие часто изображается с зеркалом — но не очень часто это “настоящее”, “работающее” зеркало, как данном случае (гораздо чаще это просто некий символ зеркальца в руках у Пруденции):

Отражение хоть и убогое, и неправильно с точки зрения оптики, ну и что, зато похвальна интенция.  Ещё интересно, что это зеркало совсем без ручки, настоящее “карманное”. Трудно что-то сказать про его “конвексность” — тут такая стилизация, что не до “правды жизни”, но в целом это всё должно репрезентировать зеркало именно  конвексное, других тогда не умели пока делать.

Кто именно автор данной панели (или всех панелей вместе), сказать трудно.  Biagio d’Antonio как раз больше известен своими панелями для кассоне (хотя он писал и другие работы тоже, конечно),  а вот и Jacopo da Sellaio, и Domenico di Zanobi больше известны портретами (и второму авторство этих панелей приписывают с большей вероятностью).

Что ещё можно добавить интересного?  В данном случае дизайн внутренних панелей сундуков соответствует стилю внешних, пристенных панелей. Но чаще использовалось несколько другое решение — если на внешней стороне сундука могла быть изображена какая-нибудь морализаторская сценка, то на внутренней стороне крышки можно было встретить и намного более фривольный контент:

Разумеется, это всё тоже писалось с поучительными целями, и обрамлялось подобающей рамкой, например, мифологической — поэтому частым героиней внутренних крышек была Венера:

Я думаю, что рано или поздно я найду внутреннюю крышку с зеркальцем на нём, но пока увы, есть только одна панель с “обманкой”  (я первоначально принял её подушку за зеркальце):

И да, кстати, та самая Венера Урбино Тициана, с которой я начал этот постинг — она как раз и была такой “внутренней крышкой” одного из кассоне, заказанных художнику в Венеции людьми Гвидобальдо делла Ровере (Guidobaldo II della Rovere), герцогом Урбино, в 1534 году, в связи с его женитьбой на Giulia Varano (заметим, что девушке было на тот момент всего 11 лет; Бальтюсу бы ей писать, а не Тициану).  Но в любом случае, Тициан не видел ни юной Джулии, ни самого герцога, по-моему — моделью для этой “Венеры” стала его собственная любовница, некто Angela del Moro.

Поэтому, кстати, и пропорции этой работы такие странные, совершенно не Тициановские. И да, мне кажется, что чуть более Тициановской, с прямоугольным полем, характерным для его картин, её сделали уже позже – в оригинале она должна была быть более открытая и светлая — например, только с небольшой занавесью на Венерой, а не вот этим огромным чорным кубом:

 

В этой всей связи показ этой картины “напоказ”, так возмутивший в своё время Марка Твена, является типичным случаем мисаппроприации (misappropiration), вырыванием некоего контента из его нормального контекста и переносом в другой, не обязательно ему подобающий. Например, когда мы выдираем алтари из церквей и переносим их в модные галереи; ну, или, наоборот, Pussy Riot & Co.  Я не говорю, что этого не нужно делать — во-первых, это всё равно неизбежно случается, и массово (а иногда и очень важный эффект даёт, как в случае с).

Но факт фактом, в большинстве случаев все эти “Венеры в Ящиках” предназначались для очень узкой аудитории, и контекст рассматривания предполагали очень интимный.  И если это забывать, то получается мнения типа таких:

“You enter [the Uffizi] and proceed to that most-visited little gallery that exists in the world — the Tribune — and there, against the wall, without obstructing rap or leaf, you may look your fill upon the foulest, the vilest, the obscenest picture the world possesses — Titian’s Venus. It isn’t that she is naked and stretched out on a bed — no, it is the attitude of one of her arms and hand. If I ventured to describe that attitude there would be a fine howl — but there the Venus lies for anybody to gloat over that wants to — and there she has a right to lie, for she is a work of art, and art has its privileges.

I saw a young girl stealing furtive glances at her; I saw young men gazing long and absorbedly at her, I saw aged infirm men hang upon her charms with a pathetic interest. How I should like to describe her — just to see what a holy indignation I could stir up in the world… yet the world is willing to let its sons and its daughters and itself look at Titian’s beast, but won’t stand a description of it in words… There are pictures of nude women which suggest no impure thought — I am well aware of that. I am not railing at such. What I am trying to emphasize is the fact that Titian’s Venus is very far from being one of that sort. Without any question it was painted for a bagnio and it was probably refused because it was a trifle too strong. In truth, it is a trifle too strong for any place but a public art gallery.” – Mark Twain, Tramp Abroad.

Знал ли Марк Твен про исходное предназначение панели? Изменилось бы его мнение, если да? (=сомневаюсь) Забавно, что если знать про это “изначальную функцию”, то картина приобретает забавный обертон  — на ней изображён возможно тот самый кассоне, внутренней крышкой которого она работает; эффект Дросте.  И “моральный эффект Дросте” тоже  — та женщина, которая, на заднем плане вынимает платье (чтобы “прикрыть” нагую богиню, согласно распространённой интерпретации), является на самом деле той же самой Венерой, только в будущем, когда я ей нужно будет собирать кассоне для своей дочери.

Раз уж разговор про сундуки, то пусть и иконка будет на злобу дня:

ЗЫ: У этого постинга получилось продолжение – я написал большой текст про концепт Prudence, его смысл в христианской культуре (и трудности с точным понимаем этого смысле), историю изображения, а также роль во всём этом зеркал – см. Prudence at her Toilette. Я уже не буду ничего исправлять в этом тексте, но после той истории становится ясно, где и какие тут допущены ошибки.

А ещё я нашёл другой сундук с четырьмя добродетелями. В том постинге я привожу пример только одной панели, которая мне случайно попалось во время поисков, но потом я нарыл и целый сундук:

Здесь все четыре добродетели на одном кассоне, на передней панели. А вот как выглядит Prudence:

Здесь есть зеркало, но уже более основательное, на подставке – сделанной в форме мальчика (ангела? купидона?); у ног крутится какое-то животное, напоминающее то ли лису, то ли дракончика; в руках у девушки какой-то сосуд. Похоже, что была попытка сделать три лица (или по-крайней мере, два).

Сундук датируют 1400ми годами.

Advertisements

2 thoughts on “Скелеты в сундуках с зеркалами

  1. Somerset.
    Сколько раз я писал про Курто с этим самым лучшим Мане с неправильным зеркалом!
    Кстати, cassa – это ящик, а cassone – большой ящик 🙂

    • Я не помню “читания” у тебя про эту работу (хотя помню, как ты про неё рассказывал); возможно, ты писал… лет 10 назад, скажем. Теперь и мне про неё тоже надо бы написать.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s