Кимоно, зеркала, и немного грустно (&NSFW)

В этой небольшой истории действительно будут “кимонo и зеркала”, но не будет Японии, а будет Голландия.

Наличие в ней “грусти” зависит от вашего отношения к объёму воды в пресловутом пол-стакане, конечно.

Но в целом это про малоизвестного за пределами Амстердама художника Георга Хендрика Брейтнера  (George Hendrik Breitner).

И да, NSFW – Not Safe For Work, это к тому, что на рабочем месте этот постинг лучше не читать; и “детям до 16” тоже, наверное (или с разрешения родителей, как минимум).

Русская статья в википедии начинается с типично русско-неполиткорректного: “был трудным ребёнком”;  английская уклоняется от такого крутого психоаналитического виража и предпочитает более комплиментарное “his extraordinary talent was rewarded on various occasions“.  Вот он, наш трудный талантище:

Но даже если психоанализ побоку, что-то там действительно “пошло не так”; в голландской версии, которой есть смысл верить больше других, сказано, что он был исключён из Гаагской академии художеств за “дерзкое поведение”.  С другой стороны, другой голландский художник по имени Хендрик, Хендрик Виллем Месдах (Hendrik Willem Mesdag) считал, что ему и учиться-то там было нечему, поскольку его талант превосходил уровень большинства преподающих там профессоров.

Так или не так, не нам судить, но сам он (будучи очень известным и уважаемым в то время в Голландии художником) привлекал Брейтнера в качество помощника и без всяких дипломов.

Стиль, в котором работал Брейтнер, называют “голландским импрессионизмом”; если бы Голландия была Советским Союзом, то его бы наверное обозвали если не “соц.реалистом”, “передвижником” каким-нибудь.  Большинство его ранних работ (да не только ранних, на самом деле) – это то, что обычно описывается как “изображение правды жизни” – сценки из жизни, как правило так называемого “простого народа”:

Distribution of Soup (1883) – Раздача супа

Bouwterrein in Amsterdam (1885) – Стройка в Амстердаме

Но основным, пожалуй, “лирическим героем” его работ был, пожалуй, сам Амстердам – город, в который он перебрался в середине 1880х (вообще-то он родился в Роттердаме, но учился и в Гааге, и в Лейдене – но именно Амстердам стал его “родным городом”).

Korte Prinsengracht in Amsterdam (c.1887) (Prinsengracht – один из каналов в Амстредаме)

И это, кстати, довольно ещё “сочная и яркая” работа, а так он всё больше писал хмурые и дождливые будни города:

Amsterdam in Winter (c.1888) – Амстердам зимой.

Но кстати, в помощники его взяли не за эти работы – помимо городских сценок, Брейтнер очень любил писать лошадей, и военную кавалерию, и городских (которые тогда были повсеместны, разумеется).  Вот одна из его знаменитых “лошадиных” работ:

Cavalerie (1883) Кавалерия – её можно рассмотреть детально в Google Art Project-e

Считается, что Брейтнер был чуть ли не первым художником, сумевшим точно изобразить галоп – возможно, не без некоторого влияния фото-открытий Эдварда Мэйбриджа, которому впервые удалось доказать, что во время скачки таким образом лошадь в какой-то момент отрывает от земли все четыре копыта.

А вот ещё одна “лошадиная” работа, уже мирная:

Plein bij avond (Square in the evening) (c1889) – Городская площадь вечером.

Сейчас такой стиль (который я бы описал скорее как “экс”-, чем “им” – прессионизм) не кажется чем-то таким особенным, но в то время он был, конечно, совершенно нов, скандален и, как следствие, довольно маргинален (а художники, его практиковавшие – во многом изгоями, и арт-сообщества, и часто и общества в целом).   Сейчас работы Брейтнера висят на самом видном месте – например, с них открывается зал модерна в недавно вновь открывшемся Музее современного искусства в Амстердаме (Stedelijk Museum Amsterdam)  – в те годы такие вещи многим казались мазнёй, продавались плохо, если вообще.

Straat bij avond (Street in the evening) (c1892) – Улица вечером

Да даже и сейчас, на самом деле, они мало кого по-настоящему интересуют – мимо них проходят, не затратив даже пресловутых средних 17 секунд:

На этих работах нет никакого “др-р-р-аматизьму”, ничего сверхестественного, “обычная жизнь” – которая является ужасно интересной всегда только для очень небольшого числа “настоящих антропологов”. И они и действиельно обычно очень тёмные – тот же Ван Гог, с которым, кстати, Брейтнер был очень дружен, и то использовал более яркую палитру (даже когда жил ещё в Голландии, не говоря уж о периоде потом).

Подобно многим, Брейтнер писал и ню (которые, на мой взгляд, ещё более экспрессионистские).

Seated Half-Nude (1892)

Reclining Nude (also known as Anne, lying naked on a yellow cloth) (1888)

Так бы всё и было, как водится, но тут в процесс вмешался “технологический прогресс” – в виде портативной фотокамеры.

Конец 1880х – начало 1890х – период, когда на рынке начали появляться относительно простые в обращении, относительно хорошие и относительно дешёвые фотоаппараты, причём такие, которые позволяли уже снимать на ходу, часто с рук, не пользуясь даже штативом. Появилась возможность того, что потом назовут snapshot.

Я писал уже, что мимо фотокамеры не прошёл практически ни один крупный художник того времени (например, на них подсел даже Дега, который был уж совсем пенсионером к тому времени).  Но некоторые художники подсели больше, чем другие, и среди них Брейтнет, который стал одним из самых гипер-активистов использования камеры.

Понятно, что в его деле (для его “антропологической музы”) фотоаппарат стал самым ценным инструментом – он позволял спокойно ходить по городу и снимать практически всё подряд – прямо почти как мы сейчас, со своими смартфонами (только тогда инстаграмма не было):

Брейтнер наделал очень много фотографий – только того, что сохранилось, набирается больше двух тысяч (мы можем улыбнуться над этой цифрой сейчас, я могу за день 300-400-500 снимков сделать, но понятно, что тогда и техника была другой, и кроме того, очень много его фотографий пропало, даже ещё при жизни).  Но даже такое количество – ценнейший архив, всё той же жизни города, например.

Но Брейтнер, подобно многим художникам, снимал не только “просто так”, но и “с целью” – например, использовать потом эти снимки как заготовки для своих будущих картин. Многие из них совершенно очевидно несут отпечаток того отпечатка, с которого они писались:

И даже не просто в композиции – как оказалось, в работы Брейтнера (и только его одного, конечно, но у него это очень сильно заметно) через фотографии влезло одно совершенно фотографическое качество, DoF, или Глубина Резкости. Известно, что камеры (даже и сейчас, не говоря о тогда) не такие умные как наш глазомозг. Это мы, люди, можем почти мгновенно “наводить резкость” на предметы, которые находятся на разном расстоянии от нас; то есть, не бывает так, чтобы часть того, что мы видим, была бы нерезкой. Поэтому, кстати, на картинах старых мастеров всё резкое, все предметы, независимо от расстояния до них – они писали картины, как видели.

Не то камеры – они могут только часть предметов изображать резко, только то, что находится на каком-то определённом расстоянии (=в фокусе). Всё, что находится ближе или дальше, начинает “расплываться”, чем дальше дальше от зоны фокуса, тем больше (вплоть до того, что объект превращается в скопище световых пятен).

Вот на этой картине видно, что лицо женщины в чёрном пальто изображено резко – а вот лицо женщины в вуали расплывается:

(не только потому, что на ней вуаль, у неё и другие детали тоже нерезко показаны)

Такую картину мог написать только художник, который бы видел много фотографий, с их разными зонами резкости (а ещё вероятнее – тот, кто такие фотографии делал сам):

Надо заметить, что Брейтнер не только использовал фотографии как “подсобный материал” для картин – в какой-то момент он понял, что они имеют собственную художественную ценность, и тогда уже стал делать фотографии ради них самих:

В позапрошлом году в Музее Ван Гона в Амстердаме была очень интересная выставка про всё это дело, про использование фотографии художниками конца 19- начала 20 века.

Она так и называлась, Snapshot; вот обложка каталога:

К сожалению, на выставке нельзя было снимать (о, ирония!), поэтому у меня есть только пара пиратских снимков (один, кстати, как раз с картиной Брейтнера, с видом дома в Амстердаме, которая была написана “по следам” его же фотографии):

Но фотография пригодилась не только для съёмок “города и его обитателей”. Но и для обитательниц тоже.

Которых он наснимал очень много, на самом деле, я просто отобрал только те портреты его моделей, на которых есть зеркала.

На некоторых в зеркалах виден и сам Брейтнет, то есть, это ещё и автопортреты:

В случае некоторых его моделей мы многое про них знаем сейчас; в этом случае, например, имя – это Maria Catharina Josephine Jordan. Которая потом стала женой художника, и позировала ему для многих работ. Хотя ту же фразу можно, наверное, и по-другому написать  – позировала ему для многих работ и поэтому стала женой художника. Я, честно говоря, не знаю, как там была устроена каузальная атрибуция.

Но зато я знаю, что на основе этих фотографий Брейтнер написал целый ряд картин в жанре “обнажённая перед зеркалом”:

Это очень красивые работы, но как ни странно, гораздо более знаменитыми стали не они, его “одетые” зеркальные портреты.

В Голландии, по крайней мере, его Девушка, Застёгивающая Серёжку перед Зеркалом почти так же знаменита, как и Жемчужная Девушка, абсолютный блокбастер Вермеера.

Интересно, что девушка тут в кимоно  – это не знак того, что она японка, или что она была в Японии – просто в то время в Европе прокатилась волна увлечения всем “японским” (даже есть такой термин, japonism). Явление было заметно во всём – в дизайне, моде, и искусстве тоже; у того же Ван Гога, например, есть несколько работ “по японским мотивам”.

Я не знаю, делал ли Брейтнер отдельные фотосессии для этой работы, или “одевал” женщину уже потом, на картине (скорее всего, первое, как покажет мой рассказ потом). Но в любом случае, остаётся только гадать, у нас нет сейчас фотографий этой женщины.

Кстати, я бы очень хотел на них посмотреть – поскольку то, что изображено на картине, невозможно сфотографировать; точнее, не так – такое можно сфотографировать, но тогда  девушка не будет “примерять серёжку” (а будет смотреть на нас). А если хочется и то, и другое, то тогда там должен быть и сам Брейтнер где-то (он должен стоять под таким углом, чтобы получился и автопортрет). Моя версия – что фотографии делались, по ним писалась композиция (фигура), но потом лицо женщины “вписывалось” (или своё лицо – вытиралось); короче, какой-то фотошоп с этим всем производился, поэтому “улики” (=фотографии) уничтожались.

Существует как минимум ещё две весии этой картины – одна тоже с серёжкой:

А другая с причёской:

Одинокий глаз в зеркале может быть аллюзией на Тициановскую Венеру:

Все эти работы немного смахивают на японские не только потому, что “кимоно”, но и из-за видимого общего знакомства автора с эстетикой японской гравюры, и стилистикой изображения на них именно гейш с зеркалами (про которые у меня готовится отдельный постинг, поэтому пусть пока один пример):

Katushika Hokusai – Courtesan with mirror (1826)

На следующей картине почти всё то же самое – “кимоно”, “зеркала” – но пришло время и для “грусть”.


Моделью для картины выше выступала другая девушка, имя которой мы тоже знаем – её звали Geesje Kwak; по-русски это будет звучать как-то вроде Гещье Квак (и это не голландское, а скорее, фризское имя; фризы – отдельная такая народность, живущая на севере Голландии. “У них всё по-другому”).

Она выглядит молодо, и ей действительно было всего 15-16 лет, когда она позировала Брейтнеру (она родилась в 1877 году, а первые сессии были в 1893). Считается, что отношения их были “чисто рабочими” – за свои сеансы девушка получала зарплату, и часто в их время в студии присутствовала её старшая сестра.

Но всё равно заметно, как неравнодушен был Брейтнер к этой модели – у него не просто большое количество её фотографий (и к слову – неизвестно ни одной фотографии с обнажённой или даже полуобнажённой девушкой) и картин, написанных по их мотивам, но и вся их атмосфера невероятно лиричная (не очень в целом для него типичная).

Вот ещё несколько снимков:

А вот, например, картина, написанная на основе этой фотографии:

Существует несколько эскизов, но тут не совсем понятно, что это такое – первые наброски на основе фотографии или же наоборот, “постановочный план” для самой фотографии:

Существует несколько версий картин с “красным кимоно”, и две – с “белым”.

Одна их них стала тоже супер-знаменитой, так же, как и Женщина с серёжкой

Вообще вся эта серия, и вся история довольно хорошо известны в Голландии, некое “культурное знание”, про которые все знают, не всегда ясно, откуда. Я, например, не знал про это ничего, разумеется, но в какой-то момент прочитал вот эту книжку, и теперь, наверное, близок к средне-голландскому по знанию мат.части (Meisjes in Kimono, Девушки в кимоно):

Кроме той картины с зеркалом и девушкой Гейщье, которую я уже показывал, есть ещё одна, похожая на неё. Для неё тоже сохранился – то ли набросок, то ли план:

А вот сама картина:


С зеркалом тут та же история – в нём бы по-хоршему должен присутствовать и сам художник; отфотошопил.

А это уже чуть более поздний снимок – 1895 года, как раз двух сестёр (у старшей тоже было интересноё имя – Niesja, Нищья, как-то так). Он сделан как раз перед отплытием в Южную Африку, куда их семья решила эмигрировать.

И где через два года Гещья умерла от туберкулёза, в возрасте 22 лет.

Несмотря на то, что между ними “ничего не было”, Брейтнер, по-видимом очень тяжело пережил новость про эту раннюю смерть свой модели. Например, известная только одна его ню, написанная им после 1899 года – вот эта:

Есть ли на ней зеркало? И кто был для неё моделью? И нужна ли была фотография для написания картины?

Несмотря на все эти дивные “кимоно в зеркалах”, Брейтнер всё равно навсегда остался в основном “Певцом Амстердама”; на его похороны пришло тысячи людей, не знавших его лично, но знавших и любивших его картины про этот город и его обитателей:

Gezicht op de Dam te Amsterdam (1895) – Вид на площадь Дам в Амстердаме

А ещё он вошёл в амстердамскую поговорку – в случае особенно отвратительной погоды многие и сегодня могут сказать ” ‘t Is verdomme echt Breitnerweer”; на русский это можно перевести как “‘Oh, this fucking Breitner Weather!”

Но в историю искусства зеркаловедения он, конечно, войдёт за другое:

Advertisements

2 thoughts on “Кимоно, зеркала, и немного грустно (&NSFW)

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s