Speculum ursus pontufex

Этот постинг в каком-то смысле “чтобы два раза не отражать(ся)” – я только что написал очередной опус про “как бы зеркала”, которые всё норовят притаиться то в кровати у Марии, то у её матери Анны, а то и просто в “женской кровати” (хотя у меня есть и вполне мужской случай тоже, тоже, правда, в кровати); а с некоторыми натяжками можно и некроватные примеры найти. Но всё равно общий уклон оставался каким-то чиста-женско-матримониальным (“чиста” тут ещё и отсылка к Speculum sine macula).

Во мне всё время телепалась мысль, что должен существовать какой-то более общий, общечеловеческий смысл во всех этих “как бы зеркалах”; что когда они появились (то есть, когда реально стали делать первые конвексные зеркала), они как-то удачно легли на некий концепт, который существовал  и до них, и который их просто приспособил под себя (хакнул, сказали бы мы сегодня, или аппроприировал, если на арт-фене). Концепт мог быть христианским, но мог статься и не (с)только – например, общий символ власти=света_солнцы. Христианские мотивы могли добавить, например, что-то вроде “всевидящего ока”.

Но всё это были досужие размышления, никаким артефактом всё никак не подтверждающиеся (неким исключением была только панель с Христом и Зеркалом в Кане Галилейской – там “зеркало” висело на вполне тронном месте, но всё тот же матримониальный аспект смазывал чистоту смыслов.)

И вот – оно таки нашлось! Так называемое “зеркало” на совершенно “незеркальном” месте! На таком, на котором невозможны никакие его “конвеционально-зеркальные” применения, а остаётся только полностью символическое (про точный смысл которого пока остаётся только много гадать, конечно):

А теперь, как говорится, обо всём и по порядку.

Сначало про “кто” виноват

Автором этой картины считается фламандский художник с лёгким именем Ян, но с труднопроизносимой фамилей van Coninxloo; Jan van Coninxloo.

Я написал “фламандский”, но фамилия его больше походит на французскую или, точнее даже, офранцуженную. По некоторым данным, он родился в Брюсселе, в 1489 (?) году, в семье художников – и по тем же некоторым данным, он был художником в шестом (!) поколении.  В короткой статье на википедии приводится целая куча вариантов фамилии – Ccninxlo, Conninxlo, Connixlo, Cooninxloo, Conixloo, но при этом говорится, что он ещё был известен как Schemier (скорее всего Schmier, oily по-немецки). И “фамилия” его тоже могла быть отголоском какого-то прозвища – например konijn по-голландски “кролик”; какой-нибудь кроличий прыжок – “konijn sprong” – мог вполне стать conixloo.  С другой стороны, “королевский”, royal по-голландски “koninklijk”, тоже недалеко. Известно, например, что его более успешный брат, тоже художник, разумеется –  Pieter van Coninxloo – выполнял работы для Филиппа Доброго, герцога Бургундии. 

Но это всё так, досужие размышления, достоверно всё равно ничего неизвестно. Та самая статья является просто точной копией из т.н. Dictionary of painters and engravers, biographical and critical (аж 1886-го года издания; свежий труд, ага).  У меня есть довольно большой том по тому самому Антверпенскому Маньеризму, и никакого Cooninxloo там не стояло.  Короче, интересное поле для дальнейших расследований.

Теперь про “что” делать тут происходит.

Вся этак сложно-составная конструкция называется The Scenes from Life of Saint Ursula, “Сцены из жизни Св. Урсулы” – хотя по-русски такие вещи обычно называют житие́. Написана работы предположительно в 1540е годы (и она довольно большая, примерно 80 х 80 см; и чтобы два раза не вставать – масло на доске, продана недавно на Sothbey’s за 25,000 евров).

Пересказывать житие́ Святой Урсулы – тот ещё подарочек, конечно. Там и так-то история была, судя по всему, на трёхсерийный блокбастер, а сколько ещё потом дописали (и дорисовали) – вообще ух.

Если вы ходите иногда по музеям, и там не просто смотрите картины, а читаете и таблички к ним, то у вас при сочетании слов “Святая Урсула” может возникнуть такая примерно ассоциация:

То есть, это такое море/река, корабли, перевозящие тонны людей, и какое-то массовое побоище. Так в целом всё примерно и было. Стоит отметить только, что эта картина из Кёльна, который связан со Святой Урсулой самым непосредственным образом. Поэтому там и не такое можно встретить – вот, например,  житие́ так житие́:

По сравнению с таким 16-частным мартирологом картина нашего van Coninxloo – это, конечно, жалкий дайджест. Но он, с другой стороны, хоть не с Кёльна.

Если действительно рассказать всё в духе дайджеста, то дело было примерно так:

Урсула сначала была просто принцессой, дочерью некоего “британского короля”.  Поскольку дело было а пятом, а то и четвёртом веке, то речь может идти о предводителе какого-то клана – в качестве возможного кандидата называют, например, полу-легендарного уэльского короля Dionotus.

Принцесса была, как водится, умница, красавица, комсомолка христианка; от женихов отбоя не было, конечно, но они все были как-то всё больше варвары (ака нехристи). Один из кандидатов сильнее других домогался, и был он тоже королём, так что вот так вот сразу не пошлёшь (в качестве возможного кандидата называют некто Конана Варвара Мериадока).

Тогда Урсула решила поставить для брака небольшое условие- мало того, что будущий муж должен был также принять христианство, но он ещё должен был послать ей десять (10) “благочестивых дев” (так понимается, что благородного сословия), каждую из которых должны были сопровождать тысяча (1,000) девственниц. По-моему, ещё тысячу девственниц предоставил родной отец, так что всего получилось 1 + 1000 + 10 + 10х1000 = итого 11,111 девственниц.

Ещё всей этой груде девственниц должны были дать корабли, и три года на путешествие.  Все эти (безумные, if you ask) условия были таки выполнены, все девственницы вскоре обращены в христианство, и все корабли отправлены в плавание. Считается, что финальной точкой вояжа был Рим; поскольку с точным временем всей этой истории всегда проблемы, то и с Римом как местом назначения они тоже есть – вполне вероятно, что в ту пору там их могли поджидать все те же варвары (только другие).

Путешествие в Рим было намечено по рекам (по Рейну, в частности), по которому все эти корабли доплыли до Кёльна (где, по преданию, Урсулу посетил форсайт, в частности, по одной из версий ей именно тут пришло в голову идти в Рим; а до этого они “просто плавали”), а потом, соответственно, до Базеля. От которого все эти 11,111 девственниц пошли пешком до Рима (через Альпы, вестимо).

В Риме их встретил всё-таки папа (а не варвары), некто Кириак (? – есть Святой Кириак, но он жил и умер намного раньше, и не был папой). Но в целом тот “папа” так обалдел от вида 11,111 дев проникся всей этой историей, что сложил с себя сан и отправился путешествовать вместе с ними (в Англию?)

На пути назад, вот как раз в Кёльне, их ждала засала, в виде гуннов. Которые над всей этой историей насмеялись (а над девицами, скорее всего, надругались).  Короче, все умерли (и Урсула как-то особенно мученически, потому что Гланый Гунн тоже стал предлагать руку и сердце, а она, разумеется, нет, ну, и “как-то всё пошло не так”).

Я ещё потом вернусь к этим всем событиям, но пока можно попытаться разобраться с картиной.

Сцена на заднем плане может означать разговор с отцом, которому объясняются все планы про вояж:

Затем прибытие всей толпы – всё ещё к Кёльн? Уже в Рим? Второе более вероятно, так как процессию встречают священники, во главе с носящим тиару понтификом (?)

Первый разговор с папой? (у которого ужасно грязные ногти, кстати):

А может, это не папа, а некий городской глава Кёльна? У него нет типичных для папы регалий, а его шапочка довольно “немецка”, чуть ли не тирольская:

А может, это уже второй разговор, когда он, например, уже решил вписаться в трип? А первый был как раз официальный, с вручением официальных бумаг?

Но всё это может быть и не так; житие это какое-то явно неполное, куцее. В нём не хватает самых крутых моментов – большого плавания на кораблях, и потом большого же побоища. Есть подозрение, что это только часть, например, триптиха, где левая панель была бы как раз про “реки и корабли”, а правая – про избиение девственниц под Кёльном. Такой триптих мог был быть заказа для какой-нибудь церкви этой святой, а мог и просто быть сопроводительным пропагандистским материалом (каковым был, например, тот самый полиптих, который я показывал выше).

Дело в том, что история стала в какой-то момент жутко популярной в средневековой Европе. Были, конечно, и скептики, которые больше всего придирались к числу девственниц – представить себе перемещение такой, по сути дела, армии девиц и действительно трудно.  Ну десять, ну сто, но не одиннадцать же тысяч. Существует множество верисий, как всё это могло инфлировать – например, согласно некоторым источникам имя девушки было не Урсула, а Ximillia, и его в какой-то момент прочитали как цифру/аббревиатуру –  XI. M. V. – одиннадцать тысяч (убитых) девственниц (=Virgins).  Есть версия, что Урсула была на самом деле молодой совсем девочкой, одиннадцати лет (undecimilia), что со времем стало undicimila (11,000).

Но это всё фомы_неверующие, как мы понимаем. Тут как раз во время возведения новой городской стены в Кёльне, примерно в десятом веке, наткнулись на погребение, в котором нашли только женские кости, причём в огромных количествах. Всё это взметнуло градус истерии веры до небес, в Кёльн начались массовые паломничества со всей Европы, в частности, и в надежде получить часть из этих костей в качестве реликвий. Распространение реликвий в христианстве называется не транспортация, а трансляция, так вот трансляция та велась так активно, что переводы сейчас находят повсюду от Мадрида до Риги, а в конце 14 века её вынуждены были законадетельно запретить.

Разумеется, массово процветала и торговля подделками (которые вполне могли быть и настоящими костями; может даже, и женскими (а то и “девственными”, но просветления всё равно не приносящими).  Поэтому в какой-то момент вся трансляция реликвий была монополизирована и оформлена уже по-серьёзному – например, с выносом в нужное время и место соответствующего наглядной агитации (например, вот таких картин).

Это всё супер-интересно, да на что про зеркало-то? Что можно добавить к тому, что оно там есть, и что висит оно на самом что ни на есть троне – причём, не короля даже (обратим внимание, что на троне короля на заднем фоне медальона-“зеркала” нет), а именно папы, наместника божьего на земле – понтифика (поэтому такой сабджект)?

А, получается, что и добавлять ничего не нужно – сам этот факт говорит уже о многом.

Мои скромные возможности не позволяют мне понять, отражается ли в нём что-то (а если и да, то это могла быть только его забавная шапочка):

Но и тоже – и без всякого отражения роль его в моих расследованиях огромна; просто pivotal.

Как в огромном пазле, который до этого был грудой кусочков, а вдруг внезапно становится вполне понятной медведицей.

Так получилось, что это и предыдущие зеркала попались мне на глаза почти одновременно – это, может, всего на неделю раньше, поэтому сходство из дизайна не могло не броситься в глаза (минус бант на зеркале Master of 1518.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s