Меланхолично-обнажённая зеркальность миров Дельво

Этот постинг неожиданный, и вынужденный – неожиданный, потому что я не планировал его писать, точнее, планировал совсем про другое заканчивать; но “жизнь вынуждает”.

Для некоторых своих расследований я беру книжки по истории искусств в местной библиотеке, и иногда наступает Тот Самый День, когда в Продлять Нельзя Сдавать запятая перемещается на вторую свою позицию. Тогда наступает Лихорадочное Сканирование – но за ним редко следует Лихорадочное же и Писание, поэтому у меня скопилась уже изрядная колода папочек во Фликре, которые всё ждут не дождутся своего постинга (например – Боннар; или Бальтюс; или Брейтнер – и это только из самых недавно отложенных на потом). Я решил больше не откладывать борьбу с прокрастинацией в долгий ящик, а стрелять с бедра сразу, пусть и мимо.

Так получился этот постинг про Поля ДельвоPaul Delvaux.

Будущий знаменитый бельгийский художник родился в самом конце 19 века, в 1897 году, в пригороде небольшого городка с забавным для русского уха названием Huy. Его отец был довольно известным юристом, а мать происходила из состоятельной семьи, поэтому детство мальчика было самое что ни на есть правильное – прекрасное классическое образование, масса гиперопёки, с одной стороны – любовь и забота, с другой – шаг вправо-влево и – ну, не расстрел, конечно, но меры.

Это фотография Поля в 1907 году, когда ему 10 лет – с матерью, бабкой, младшим братом (вон та девочка в юбочке) и гувернанткой (которая, как часто бывает, проводила с ним больше времени, чем мать).

Про многих художников 20 века известно так много, что просто неприлично. По сравнению со старыми мастерами, жившими всего две-три сотни лет назад, про которых часто неизвестно, а был ли мальчик-то ни где они родились, ни где учились, ни точных дат написания работ, про новеньких известны чуть ли не игрушки, в которые они любили играть в детстве.

В случае с Полем это буквально так – вот, например, модель трамвая, которую он собрал из набора в 14 лет:

Я совершенно не хочу тут вдаваться в психоанализ (хотя материалов бы хватило – и сам Поль вёл подробные дневники, и вообще есть очень обширный семейный архив), но судя по всему, мать оказывала огромное влияние на его жизнь, решая, что он будет учить, как проводить время и вообще как жить.  Точнее, пыталась оказывать, поскольку Поль в какой-то момент решил, что жить он будет ровно перпендикулярно её планам.

В планы семьи входило направить Поля по стопам отца – юный же Поль решил, что он будет артистом, художником; лёд и пламя.  На какое-то время им удалось найти компромисс, Поль поступил на архитектурный факультет, в Академии искусств в Брюсселе  (Académie Royale des Beaux-Arts), но почти с самого начала обучения он гораздо больше времени тратил на обучение рисунку и живописи.  А в какой-то момент он с архитектурой и совсем завязал, начав заниматься исключительно живипосью, к большому неудовольствию родителей, особенно матери.

Сохранилось очень мало первых работ Дельво (я потом объясню, почему), но вот пара примеров его ранних акварелей (у меня, к сожалению, только ч/б версии):

Chapel in Golfe-Juan (1919) – это небольшой городок возле Ниццы.

Zeebrugge (1920)

Вот сам Дельво за мольбертом, в 1920 году; в том время он в основном и писал вот такие, добротно-реалистичные работы.

Никакой особенной любви к паровозом и вокзалам у него тогда, кстати, не было (как ни пытаются доказать нам авторы книжек-биографий, показывая рисунки из его ранних скетчбуков); ж-д станции там тоже были, но наравне со всем остальным. 

То же самое и с обнажёнкой – умение рисовать человеческое тело, в том числе, и с живой натуры, было базовым навыком,  которому Дельво, как и многие другие, исправно учился  – в том числе, например, и в студии Constant Montald-а (это снимок 1922 года).  Интересно, что в этой же студии, хотя и в другое время, учился Рене Магритт – но они тогда не встретились, а встретились и познакомились только почти 10 лет спустя.

Вот пример одного из набросков Дельво:

Study of Celine (1922)

Дельво благополучно и писал свои ландшафты и городские пейзажи, и в 1925 году даже провёл свою первую индивидуальную выставку в Брюсселе – если честно, то никакую. Окажись бы он в Союзе, например, то вполне вероятно, что ряды соцреализма пополнились бы ещё одним умелым бойцом.

Но в Европе тогда дули совсем другие ветры, самые разные причём, под влияние которых Дельво и начал попадать.

Пару лет назад мы были в музее Иксель в Брюсселе (Musee d’Ixelles), где под руководством ‘ненасытного искусстволюба’ ™ i_shmael-я посмотрели огромную выставку Starting Points, как раз про всяческие влияния на Дельво других художников и течений (я писал про неё в своём жж).  В то время я концепт выставки оплевал (но зато честно выложил какое-то количество “параллелей”, найденных куратором).  Сейчас я бы плевался уже чуть меньше, наверное (просто в целом слюновыделение уже не то), а просто описал бы тот момент в его творчестве как “хотелось попробовать всё”. В его работах конца 1920-х- начала 1930-х влияние кого только находят – от де Кирико до Модильяни, от де Смета до Пермеке.  Вот пара характерных картин того периода:

Composition with naked figures in the wood (1927)

A couple with children in the wood (1928)

Хоть и голый, но всё равно реализм; надо заметить, что и эти его работы не особенно хорошо продавались (я не хочу сказать, что это самый важный показатель, но и не самый неважный тоже).

Драматическое изменение стиля и содержания работ Дельво случилось после его знакомства с идеями сюрреализма, в частности, со взглядами и текстами Андре Бретона; все идеи Бретона, но особенно о значении воображаемого, онейротического, даже галлюцинаторного в творчестве Настоящего Творца как-то поразили Дельво в самое сердце (или лучше сказать – снесли ему крышу?) 

Надо заметить, впрочем, что весь этот корпус идей доходил до Дельво как до жирафа – Манифест Сюрреализма был написал в 1924 году, и к концу 1920-х это было уже довольно мощное движение, подхватившее знамя у дада. Но то ли влияние северного экспрессионизма было сильно, то ли личная ситуация не располагала – как бы то ни было, но Дельво “зажёгся” только спустя почти десять лет, в 1933 году.

Тут надо тоже заметить, что именно в это время, в январе 1933 года, умирает его мать – вот её посмертный портрет, нарисованный Дельво:

Возникает такое ощущение, что рухнула какая-то плотина, до этого сдерживавшая художника. Его разрыв с реализмом довольно драматичен, он уничтожает почти 100 (!) своих ранних работ и полностью обращается в сюр. Вторая половина 1930-х – это взрывное производство примерно вот такого контента:

Тут все типичные для сюрреализма черты – смешение логически не связанных вещей в одном воображаемом времени пространстве, как если бы во сне, высокий эротизм и размашистый дррраматизм, и не одна пара доксов. Долой логику реальности, да здравствует шизофрения воображаемого!

Собственно, это и время появление первых зеркальных работ Дельво: вот его самая первая картина с зеркалом (1936 г.)


Она иногда называется просто Женщина с зеркалом, иногда Женщина с зеркалом в пещере (а иногда и просто Женщина в пещере). Что и почему тут происходит, уму непостижимо, как говорится; каждый волен тренировать свои свободные ассоциации и играть в персонального Доктора ФреЮнга.

Зеркало тут ни к селу, ни к городу (правда, ни того, ни другого тут тоже нет); но они, зеркала, и в пещере вроде бы ни к чему – например, потому что там обычно нет света.  Можно, конечно, сделать красивый заход, что вот как будто бы Дельво в своём сюрреалистическом порыве открыл нам всем истинное, самое первое назначение зеркала – нести свет в человеческое жилище  (а одним из первых жилищ челоека были как раз пещеры). Известно, например, что в Древнем Египте бронзовые зеркала расставлялись в храмах так, чтобы солнечный свет время от времени попадал внутрь; первые световоды. В Катае тоже были похожие практики (и техники).  Но чует моё сердце, что это будет полностью за уши притянутая версия; и что вернее предположить, что зеркало тут случайно-произвольно. Как и всё остальное, впрочем.

Я сказал, что это первая картина с зеркалом (то есть – маслом), но я нашёл чуть более раннюю (1934) акварель с зеркалом – у меня, правда, только чёрно-белая версия есть пока. Но видно, что тут зеркало играет роль уж совсем никакую, просто объект интерьера: 

(Название работы, кстати – Женщина в вуали; возможно, после этого вы обратите внимание и на вуаль тоже).

Следующая картина (1937 г) – одна из немногих, где зеркало используется более-менее (или худо-бедно); если бы работа называлась бы ‘Венера с зеркалом’, или хотя бы ‘Женщина с оным’, то это зеркало имело бы и оттенок уместности; но нет, это Afternoon Mass. A что делает зеркало в Полуденной Мессе – это снова запрос к вашим с-од-во-б-ным ассоциациям:


 

В этом же году Дельво написал ещё одну знаменитую картину с зеркалом, так называемые Женщины-Деревья (иногда её называют Аврора):


Именно эту работу обхихикал в своём коллаже 1942-го года Марсель Дюшан:

Величайший художник 20-го века тогда уже “всё понял”.   Но всё-понимающих всегда мало (и их обычно не понимают); поэтому новый этап творчества Дельво нашёл самый тёплый приём и у новых друзей-сюрреалистов (того же Магритта,  с которым они сблизились с середины 1930-х), и у критиков, и у публики в целом.  Дельво никогда официально не входил в какое-либо объединение сюрреалистов, и манифестов не подписывал, но всеми всегда безошибочно относился именно к ним.

Вот это его Зеркало (1939) – его можно спокойно приписать и Магритту, например.


Вот они, кстати, оба в голодное и холодное военное время, на квартире у Дельво в Брюсселе (1944).

 

Я привёл только работы с зеркалами, но Дельво разумеется писал и картины без них. Точнее, он в основном писал свои работы без зеркал, причём писал он их очень много; можно посмотреть, насколько плодотворен он был именно во второй половине 1930-х (на галерее в wikipaintings работы стоят в хронологическом порядке).  Как много обнажённых женщин расставил он своих воображаемых мирах! – хочется воскликнуть.

В 1937 случается ещё одно тяжёлое для него событие, умирает отец – и как и в случае с матерью, Дельво пишет посмертный портрет отца, Papa:

Это двойственное событие для него – с одной стороны, потеря и утрата, с другой – ощущение “наконец, свободы”. Дельво полностью осваивается в сюрреалистической роли и продолжает расставлять обнажённых женщин в своих сюрреалистических мирах. Иногда к ним теперь добавляются скелеты – этот вот, например, даже случился с зеркалом:


Скелет (1944)

Во время войны многие картины начинают приобретать характерный “ночной”, “ноктюрный” вид – а ещё происходить в окрестностях вокзалов:

The Musee Spitzner (1943) – на этой именно картине нет зеркала, она тут просто как “типичный представитель”.

К середине 1940-х формируется “фирменный пакет” Дельво – произвольно расположенные в пространстве (часто вокзала) (полностью или частично) обнажённые женщины с большими грудяглазами и некоторые другие (всегда не имеющие никакого друг к другу отношения) предметы и объекты. И всё это непередаваемо меланхолично – другая фирменная особенность мастера – и мифологично (благо, образования хватало). Иногда в этом наборе есть и зеркала; как и всё остальное, безо всякой особенной цели.

1949

Вот одна из работ, демонстрирующая полный комплект (включая зеркала и меланхоличность):


Night Train (1947)

А вот всё то же самое, только 25 лет спустя:

The Visit to Ephesus (1973) – фрагмент именно этой картины был использован для марки в начале постинга.

На протяжении почти полувека Дельво не изменил в своей формуле НИ.ЧЕ.ГО.  

Нет, я, как говорится, ничего не имею против, он молодец, респект и уважуха, в том числе, колоссальная продавабельность всех его работ всегда.  Но начиная с какого-то момента всё это творчество становится вторчеством.  В том числе, и в отношении зеркал. Начиная с какого-то момента они тоже становятся никакими.

То там, то сям встречаются, конечно, всякие интересные виньетки – например, на этой работе, но и то больше из-за названия (Шабаш – доставляет своей макаберностью и всё такое).


 Sabbath (1960)

Характерная для многих сюрреалистов “фрактальность” – можно отрезать от картины любой кусок, и будет работа не хуже (но и не лучше, конечно): 


Я считаю, что эта картина – Виадук (1963) – это такая визуальная хохма Дельво; взгляд так привыкает к обилию женских тел на любой его работе, что тут начинает дорисовывать то там, то тут характерную лобковую растительность, даже когда их там нет (точнее, именно потому что там их нет, но всгда были – так глаз, насмотревшись на солнце, рисует ещё какое-то время чорный круг на всём):


Viaduct (1963)

Работ, подобных этой, можно поставить в этот постинг – одну, или три, или все, сколько есть; сильно много они к его, постинга, смыслу (вариант – бессмысленности), не добавят:

Abandon (1964)

Туннель (1978) – одна из самых поздних картин картин с зеркаоами; тут появляется относительно новый мотив – фигура ребёнка, маленькой девочки (а вдруг брата?); возможно, в этой связи женщины тут одеты чуть более, чем в среднем у Дельво:


Первые наброски показывают, что сначала так не планировалось:


Но в конце концов картина получилась почти “детской”, и ещё и этого очень ностальгичной (есть ли специальное слово для “ностальгии по детству”?):

Такие вот “зеркала Дельво”; или Дельво в одних и тех же зеркалах (это его фотография 1963 года):

Даже не знаю, что бы нарисовал по всему этому поводу Дюшан, доживи:

ЗЫ: Два дополнения – может показаться, что мне Дельво не нравится, или что я как-то супер-критичен к нему. Совсем не нравился бы – не писал, меня тут никто не гонит палкой по алфавиту. Многие его работы я считаю очень интересными, а всё творчество вообще (включая и вторчество) – важным куском сюрреализма 20го века. Это, скорее,  лёгкое сожаление, что он в какой-то момент остановился и стал самоповторяться (“люди говорят”, что во многом из-за коммерческих соображений). Ну, бывает, понятно; а может, я просто не знаю какие-то нюансов или других его поздних работ, и “многое у меня впереди”.

Более важным является более общий вопрос – а какое это всё отношение имеет к моей “общей теории зеркал”? Точнее, что я могу сказать по этому поводу в свете моего же “зерцала будущего“? Хорошо бы вообще задаваться таким вопросом в конце каждого постинга… но не обещаю.

Или, если другими словами, какую “иконку” я бы его нарисовал, если бы продолжил их рисоваться, как я делал с первыми постингами?

Сказано – сделано, вот моя версия “иконки” для Дельво:

Сказать про то же самое словами чуть сложнее, но я попытаюсь. Зеркала у Дельво не то, чтобы потеряли смысл и назначение, они, скорее, получили слишком много смысла, множественность смысла, и поэтому произвольность и бес-смысленность. Они стали тем, что потом назвали симулякром, пустым знаком, не имеющим – и никогда не имевшим – означаемого. Они могут быть, а могут и не быть, могут отражать, а могут и нет, и если отражать, то совсем не то, что в них смотрится. Они не подчиняются никаким законам оптики – как и вообще физики; как и вообще логики. Я назвал их “голыми”, но мог и “сонными” зеркалами.

Например, они могли бы показывать будущее – но такое же, как во сне, когда к него никто не верит. И возможно поэтому оно и случается.

Advertisements

4 thoughts on “Меланхолично-обнажённая зеркальность миров Дельво

  1. Ура!
    Ну, ты к нему не совсем справедлив. У него много картин и без голых женщин, просто они менее известны и растиражированы.

    • Я практически ничего не имею против “голых женщин” 🙂 Просто с какого-то момента его работы стали навязчиво-однообразными; только представь, что это такие “романы”, ты бы сам взвыл.

      зы: я там немного дописал в стиле зы.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s