Между зеркалом и расчёской

Внимательные читатели этого блога тут же догадаются, что перед ними мелюзина.  И – ошибутся. Точнее, это существо с зеркальцем можно по-прежнему считать то ли ещё не встретившей своего короля, то ли уже убежавшей от него двухвостой феей водоёмов, но точно известно и то, что автор хотел нам тут сказать про другое.

Вот весь контекст показанной выше de-tail-и:

Это рисунок чернилами художника Peter Vischer the Younger (1487–1528), из Нюрнберга. В книге, которую я сейчас читаю, Renaissance Venice and the North (cовершенно роскошной, кстати), он описан как чуть ли не второй после Дюрера в деле трансформации нюрнбергского изобразительного искусства на итальянский манер. Но при этом в википидии про него даже нет (отдельной) статьи – есть некая сборная статья про всё их семейство – Vischer family of Nuremberg.

Питер был одним из пяти (!) сыновей известного скульптора с точно таким же именем, только the Elder (восклицательный знак тут означает удивление тем, что  все его сыновья тоже стали скульпторами/художниками). Известно, что Питер Фишер Мл. (их фамилия, кстати, имеет некое сходство с “рыбаковыми” в немецком, его фирменное клеймо – стилизованная рыбка; небольшой забавный бантик в контексте именно этой работы), так вот,  Питер Мл. путешествовал в Италию в 1507-8 годах (и есть подозрение, что не раз, согласно некоторым источникам, он ездил туда ещё и в 1512-14-х). В те времена такие поездки были не просто туризмом, а бизнес-командировками – с одной стороны, конечно посмотреть и поучиться, но другой, более меркантильной – накопировать работ итальянских мастеров, чтобы потом их воспроизвести у себя на родине (за деньги).

Так, например, этот набросок – по сути дела срисовка скульптуры итальянского мастера Andrea Riccio, стоявшей в начале 16 века в Падуе (так утверждает книга, я не нашёл пока никаких хвостов этой истории).  И сама скульптура, и этот рисунок изображают Сциллу, или Скиллу – короче, Scylla, как это написано прямо на нём.

Now, Сцилла, как известно, не ходит одна, а всегда они поджидают беспечных моряков на пару с подружкой Харибдой – с детства в памяти остались рисунки, подобные вот такому (Сцилла – это как раз вон та штука со змеиными головами):

Понятно, что такой драматизм мог и не присутствовать в реальном прообразе С.& Х., которым считается Мессинский пролив между Сицилией (!) и Калабрией на юге Италии (а с другой стороны… ночью… в шторм, например… и не такие страсти привидятся).

Но все эти географические подробности мало помогают в понимании нелёгкой психоаналитической судьбы девушки (а то и нимфы) по имени Σκύλλα.  Не сильно помогает и наличие как минимум десятка версией её происхождения (и соответственно, последующей жизни и деятельности). Согласно различным  мифографическим источникам, Сцилла была дочерью:

– Форкиса (вариант  – Форбанта) и Гекаты;

– Тритона и Ламии (вариант – Эхидны);

– Посейдона и Кратайиды (вариант – Геи);

–  Триена (вариант – Форка) и реки (?) Кратеиды

Гомер называет её матерью нимфу Кратайиду, дочь Гекаты и Тритона (то есть, последних двух она получается уже внучка, а не дочка).

У Вергилия Сцилла – дочь Ниса, у которого она похитила его знаменитый пурпурный волос. Который она передала Миносу, который был врагом Ниса, но она его полюбила.  Который, Нис, либо был побежден, преследовал дочь и превратился в скопу (галиаэта), а сама Сцилла в рыбу губан – или в желтокрылого орла. Либо он, Нис, покончил с собой.  И.Т.П.

И вот этот винни-грет из прихотливо (я бы сказал – произвольно) переплетённых между собой вариантов нам выдают за историю!

Очень популярной была вот какая версия событий – и судя по всему, именно на неё отсылает данная картина:  Сцилла в этой версии была просто красивой девушкой (вариант – таки водной нифой);  в неё влюбился Главк (Glaucus) и начал, как бы это, домогаться:

Bartholomeus Spranger – Glaucus и Scylla (1580)

Сцилла на Главка была не то, чтобы очень, но и как бы не принимать его любовь тоже было не по рангу. Девушка (вариант – нимфа) решила обратиться за советом к Цирцее ( вариант – Кирка, Circe), известной волшебнице (вариант – богине луны). Но тут случилась серендипити, Цирцея, оказывается, тоже была влюблена в Главка, и решила тогда убрать Сциллу, подсыпав ей в бассейн яд, например.

Вот тут этот момент подсыпания яда изображён:

John Melhuish Strudwick – Circe Poisons Scylla (1886)

Цирцея дело своё знала, судя по всему хорошо, так девушка заболела сильно – по слухам, она превратилась в монстра. Про то, в какого именно, есть, как обычно варианты – одни говорят, что вместо ног у неё выросли собачьи головы (?) – это может быть просто аллюзией на греческую форму её имени, Σκύλλα, которая также означает “лаять” (а не “скулить” ли?)

Вот тут показан момент превращения Сциллы в собакоголовое чудище:

В менее хорорных версиях девушка была превращена в полу-рыбу/полу-змею – или в полу-лягушку, как и показано на рисунке. Две лягушачьи лапки и делают её похожей на мелюзин, но возможно и объясняют, откуда у самих мелюзин – жительниц пресных водоёмов, напомним – появляется два хвоста. От лягушек! Тут, разумеется к любого “вменяемого” и “культурного” человека не может не появиться мысль про Царевну-Лягушку…

Но к зеркальцу – а оно тут славное:

Как и обычно, непонятно, зачем и почему тут оно вообще (авторы книги предполагают, что так вплетается мотив Vanity. Непонятно, правда с какой стороны – то ли это просто обычно ку-ку в сторону (любой) женщины, то ли это намёк на какой неизвестный нам поворот сюжета.  Может быть, нимфа была самовлюблённой (как Нарцисс) и поэтому отвергла любовь Главка?  И за это – гноби теперь проплывающие корабли (один вон там плывёт уже).

Но безотносительно всей этой занимательной мифолологии, мы видим тут не только зеркало на интересной подвеске, но ещё и интересный момент взаимодействия с ним девушки. Формально оно не на уровне глаз, поэтому смотреться в него нельзя – пока, так как можно представить, что девушка его поднимает, и вот-вот уже посмотрит на себя.  В сочетании с её собственной неустойчивой позой всё это делает сценку очень живой и динамичной.

Интересно, что лес-лесом, а Сцилле не забыла разложить свои баночки с кремом и кисточки для макияжа; хвост-хвостом, но нашего женского не замай.

В этом контексте приходит, конечно, в голову Морской Монстр самого Дюрера:

и ещё некоторые работы, например, та же загадочная гравюра Agostino Veneziano, которую обычно описывают как La strega (Ведьма) (c.1515), но про “лирического героя” которой по-настоящему толком так ничего и не могут сказать:

Такие пока дела; пойду бить хвостом дальше.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s