Зеркала (ли) у Бабушек (ли) ?

Я уже писал про Хуана де Фландеса (и даже не раз), но интересно, что я делал я это если и не с чистого, то, так сказать, “с дигитального листа”. Я нашёл те репродукции в сети, и рылся и искал информацию в там же.  Интересно это потому, что при этом у меня дома стояла всё это время книжка про этого самого мастера; более того, одну из самых известных его работ я видел своими собственными глазами, причём буквально “намедни”. Но так как-то случилось, что всё это прошло мимо – глаз? ума? эээ.. души? – в момент написания тех постингов.

Возможно, для такого вытеснения были причины (хотя всё равно “нет ему оправдания”) – и картину я видел, и книжку купил в одном и том же месте, в музее  Mayer van den Bergh в Антверпене, в который я поехал как бы “за другим”, “за Брейгелем”, а основная коллекция была осмотрена галопом и отложена до лучших времён (как, впрочем, и рассказ про того самого Брейгеля, что ещё один повод для “стыд и срам”).

Во время этого беглого осмотра музея я сделал некоторое количество фотографий, но именно эту картину не снял – хотел, но просто не успел, нас как-то всех стали поторапливать к выходу. А книжка и вообще довольно лево ко мне попала: я хотел купить каталог музея, но был предложен – как по-русски стали называть bundle? у меня крутится только старорежимное “в нагрузку”, но это не совсем то. Короче, доплатив какую-то мизерную сумму, можно было вместе с каталогом купить и эту книжку (это её обложка выше).

А там обнаружилась вот какая офигенная история – да ещё и с зеркалом в придачу!

Вот как выглядит картина целиком:

Она довольно большая, 50 х 75 см, и написана на дереве (то есть, это не картина, а панель – это, кстати, важно будет в данной истории).

Содержание её, как сразу видно даже совсем невооружённым глазом, очень макаберно, на грани тошнотворности (Гринуэевский Повар-Вор приходит в голову – ещё и потому, что название её тоже не без чорного юмора – The Banquet of the King Herod). По-русски “банкет” превратился в Пир – Царя Ирода; правда, по-русски ещё положено дописывать Антипа (Herod Antipas, если по-английски). Таким образом, этот одетый в испанский костюм времён Колумба мужчина – Ирод; но не тот Царь Ирод Великий, который перебивал невинных младенцев, а его сын (от второй (?), третьей (?) – короче, от какой-то n-ой, но не первой жены – от первый у Ирода Великого родился сын Филип; который тоже сыграет роль в этой истории, кстати).

Как и его отец, Ирод Антипа правил Галилеей, как раз в районе перехода BC в AD. Времена были сложные, войны, перемирия, потом снова войны, всякие браки по расчёту, чтобы избежать новых войн, всё, как обычно. Первый брак Ирода Антипы случился именно таким, он взял в жёны дочь царя одного из соседних царств, Набатеи (Nabatea). Но во время поездки в Рим (в состав империи которого все эти царства входили) он встретился там с Иродиадой, бывшей в тот момент женой того самого Филиппа, его брата по отцу. Кроме того, она была ещё и внучкой Ирода Великого, то есть, приходилась Ироду Антипе племянницей. Так-то инцест, но тогда на это закрывали глаза чуть больше.

Согласно библейским текстам, Иоанн Креститель по каким-то причинам решил глаз как раз не закрывать, а, наоборот, публично осудил Ирода Антипу за такое неподобающее поведение. Cюжет, кстати, не то, чтобы очень популярный в живописи, но изображаемый довольно часто – вот, например, фрагмент фрески итальянского мастера Masolino da Panicale на эту тему (1435):

Что там именно случилось после, понять уже сложно – даже и прямые библейские источники расходятся в интерпретации, а уж сколько там нагородили после… не на один постинг рассказ, короче. То ли он сам решил наказать Иоанна, а то ли всё подстроила его коварная супруга Иродиада (к этому, например, ближе Флобер в своей Саломее) – но как бы то ни было, Иоанна сначала задержали, а потом и вовсе казнили. Причём, в этом место обычно вплетается и имя Саломеи, дочери Иродиады от её первого мужа  – что якобы Ирод пообещал ей исполнить любое её желание, если она согласится танцевать (нагой?) перед его гостями. Желанием (Саломеи? Иродиады?) стала как раз голова Иоанна. Ну и семейка!, обычно восклицается в этом месте рассказа.

Если следовать такой трактовке, то девушка с подносом с головой Иоанна на картине – это как раз Саломея и есть:

Но на этом сказка не кончается; точнее, у такого сюжета должен быть некий приквел. И про него нам мог бы рассказать не кто иной, как i_shmael – потому что “приквел” висит сейчас в Женеве, в Музее истории искусства (? – Musée d’Art et d’Histoire). Вот как он выглядит (как и в случае с первой картиной, ссылка ведёт на более крупную версию):

Это не менее могучая (и не менее макаберная) работа того же Хуана де Фландеса; здесь казнь –  совсем в стилистике Games of Thrones – приводит в исполнение сам Ирод. Видно, что девушки слегка прибалдевают (но совсем-совсем слегка – а на первой картине, например, даже следов адреналина не видно):

Но дело и на этом не кончается – оказывается в другом музее есть ещё одна картина этого же художника в жанре “а вот ещё было дело с Иоанном Крестителем”. На этот раз она про самое главное его дело, собственно, за что он и получил это своё прозвище:

Это даже не картина, а сложная конструкция, причём огромная, около двух метров высотой, которая всегда понималась как часть какого-то алтаря. К алтарю я ещё вернусь, но и на самой этой картине есть интересности:

Присутствие архангела во время крещения Христа не является, имо, каноничным – но я не проверял, если честно. Гораздо интереснее тут (мне) навороченный медальон, который висит на робе архангела:

Как говорится, зуб даю, что там что-то в нём отражается – но на моей репродукции не видно, что именно, и надо писать слёзное письмо испанскому миллиардеру Juan Abello-у, в коллекции которого сейчас находится эта работа, чтобы дал посмотреть.

Судя по всему, кто-то что-то такое уже написал, и конструкцию эту уже поизучали немного, и в какой-то момент кому-то пришло в голову, что это все эти панели – цепья одной цепи части одного алтаря. Который в оригинале мог выглядеть примерно вот так:

Алтарь был заказан для церкви монастыря Мирафлорес (Cartuja/Monastery of Miraflores), недалеко от испанского города Бургос (Burgos). Он и сейчас ещё существует, и даже действующий, по-моему:

Некоторые части его богатого центрального алтаря датируется аж 15 веком, то есть, как раз временами Хуана де Фландеса; но многие части являются уже более поздними вставками:

Помимо главного алтаря, в монастырской церкви всегда были и группы дополнительных алтарей – может, и не алтарей, я не знаток, но каких-то тематических арт-групп – часть из них сохранилась и по сей день, и выглядит примерно вот так:

Поэтому было высказано предположение, что все эти панели с Иоанном были частью подобной группы.  Третья (предположительно левая нижняя часть) “нашлась” в Национальном музее в Белграде. Это так называемая Проповедь Иоанна Крестителя.

Она выглядит хуже других работ, потому что до сих пор не реставрировалась (все остальные как-то прошли через эту процедуру – в этой связи та же антверпенская панель выглядит совершеннейшим новоделом, как иконы 16 века на Арбате, пахнущие современным лаком).

Интересным моментом во всей это истории воссоединения картин в одно единое целое было как раз дерево – те доски, на которых они были написаны. Понятно, что что картины анализировали и так, и сяк, и во всяких разных лучах – но это всё помогло только ещё раз подтвердить их общее авторство, но не обязательно, например, одновременность написания (что могла быть указанием на принадлежность одной группе).

Тут учёным, можно сказать, повезло – оказалось, что четыре из пяти досок (все боковинки) сделаны из одного и того же дуба (точнее, из двух дубовых деревьев – про которые попутно выяснили, что они росли не так далеко друг от друга, практически в одном лесу).

Вот схема, которая показывает, каким образом доски из этих двух этих разных деревьев (Boom I и Boom II) использовались в панелях

Пятую, центральную панель, связать с этими деревьями не получилось. Но зато про все другие теперь известно даже то, каким образом их вырезали из стволов:-

Всё это очень интересно, конечно, но всё-таки больше в стиле воплей “до чего дошёл прогресс”.

Мне во всей истории нужна была, разумеется, только самая первая панель – Рождение Иоанна Крестителя. Она сейчас находится в Музее искусств в Кливленде:

Внимательные читатели этой серии сразу вспомнят, что этот сюжет проходил тут буквально намедни; я, правда, тогда бухтел, что это не Иоанн, а Мария рождается – и как раз пытался использовать зеркало как аргумент в свою пользу. Ан нет, тут трудно крыть (и с древоанализом, опять же, не поспоришь).


То есть, это всё-таки Иоанн – и держит его, скорее всего, Мария. Возможно, что это и не Св.Лука, а кто-то другой (непохоже, что он пишет картину с Марией, скорее, он что-то записывает, и на этой картине, и на похожей, которую приписывают ван Эйку); но может, и он. И тогда это не Св.Анна, бабушка Христа, лежит в кровати и не хочет кормить грудью своего ребёнка – а вовсе Св.Елизавета (но ребёнка всё равно кормить не хочет).

До того, как я перейду к зеркалу, хочется обратить внимание на ещё один странный гэджет, который висит на стене возле кровати:

Он, конечно, того, немного отваливает челюсть. Часы? Тут не в том, конечно, дело, что во времена Христа никаких механических часов не было. Но были ли они уже в 1500 году? Мое первое впечатление было, что нет, не может быть, позже, и уж точно не в Испании.  Но люди говорят, что уже с середины 14(!)-го века всё спокойненько делалось, и что к концу 15го часы стали вполне себе мейнстримом.

Но да к “зеркалу”:

Офигенное зеркало, что и говорить. Правда, мне всё больше и больше хочется перестать называть эти предметы “зеркалами”. Мне кажется, их смысл и назначение были совсем иными, чем “встать поутру и, не вылезая из будуара, навести марафет”. А что были они, судя по всему, каким-то глубоко символическими артефактами, с не очень понятными мне целями – типа Глаза Господня или что-то в этом духе.  И что тогда и зеркало Арнольфини, и многие другие “зеркала”, которые тут уже пробегали – чё-то они все “про другое”, как мне всё больше кажется.

Из других “замет” – это “хм-хм-хмм” не просто висит на специальном крюке, но и на специальной металлической подвеске (и снизу там болтается что-то, что сослепу можно даже принять за “крестик”.  Обрамление конвексного стекла “опять напоминает” знаменитое зеркало знаменитого зеркаломонстра Босха. Правда, там нет “шариков”, а тут они не просто есть, а как-то очень многочисленно и прихотливо есть (смысл размещения внутренних пар несколько несимметрично – на 3.15, 9.15 итп – от меня пока ускользает).

Ну, и отражение – оно есть, довольно развёрнутое, но всё равно не очень понятное (to do: письмо в Кливленд). Там виднеется окно (рама – но заодно как бы и крест); там виднеется небо – и мир? город? Виднеется ли там Мария и другие? См to do выше.

Advertisements

One thought on “Зеркала (ли) у Бабушек (ли) ?

  1. КАРТИНА – дословная иллюстрация к евангельским событиям: отец и мать Иоанна Предтечи носили имена Захария и Елисавета, жили во времена Ирода, царя Иудейского, причем Захария был священником (Лк. 1:5).

    Захария в тот момент, когда он совершал каждение в храме (Лк. 1:8-9), увидел ангела (Лк. 1:11) и получил от него предсказания: о рождении сына; о том имени, которым сына нарекут; о радости, которую принесёт его рождение как Захарии, так и многим представителям израильского народа; о том, что сын будет велик пред Господом; о предстоящей его сыну миссии–«представить Господу народ приготовленный» (Лк. 1:13-17).

    Захария, будучи стар, усомнился в услышанном и в результате, в подтверждение верности услышанных слов, был лишен Архангелом Гавриилом дара речи (Лк. 1:18-20, 22). По окончании дней службы Захарии в храме его жена зачала (Лк. 1:23-24) и в своё время родила сына (Лк. 1:57). Однако дар речи к Захарии вернулся не в сам день рождения сына, а лишь в то время, когда зашла речь о наречении имени младенцу, на восьмой день (Лк. 1:59-64).: Елисавете же настало время родить, и она родила сына. 58 И услышали соседи и родственники ее, что возвеличил Господь милость Свою над нею, и радовались с нею. 59 В восьмой день пришли обрезать младенца и хотели назвать его, по имени отца его, Захариею. 60 На это мать его сказала: нет, а назвать его Иоанном. 61 И сказали ей: никого нет в родстве твоем, кто назывался бы сим именем. 62 И спрашивали знаками у отца его, как бы он хотел назвать его. 63 Он потребовал дощечку и написал: Иоанн имя ему. И все удивились. 64 И тотчас разрешились уста его и язык его, и он стал говорить, благословляя Бога. (ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ЛУКИ ГЛ.1). Здесь вместо дощечки у Захарии в руках бумага, на которой он пишет имя младенцу

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s