De Beer и бабушкины зеркала

Во время недавней пробежки по Национальной галере я наткнулся на одну красивую и интересную работу – вот эту (т.н., “Мадонна с Младенцем на троне, в окружении Святых”, The Virgin and Child Enthroned, with Saints).  Она довольно большая,  метра полтора в высоту и, судя по всему, не так давно отреставрированная, поэтому там видно множество деталей.   Но их порассматривать у меня не получилось, конечно, и попялился я на всю эту красоту лишь чуть-чуть больше, чем пресловутые 27.2 секунды.  В тот момент имя автора – Jan de Beer – мне ничего не сказало (а зеркальные элементы я не заметил), так что просто попытался запомнить название на потом.

И вообще, меня в тот момент заинтересовало на этой картине другое – не её “мини-зеркала”, а дельфинчики на троне Мадонны. Я увидел их и ещё на нескольких других работах, и понял, что совсем ничего не знаю про это дело (и ещё пока ничего и не успел узнать, надо будет снова брать большой каталог и смотреть, что там почём).

 

 

Как я написал уже, какие-то элементы –  если не зеркальности, то хотя бы отражений – нашлись уже и на этой работе; в колоннах трона Мадонны (каких-то удивительных  на самом деле форм, да ещё и сделанных их стекла) отражается что-то, похожее на окно. Что вообще-то странно, поскольку композиция в целом аутдорная; окна могут лишь намёком, что писалась-то она всё же в каких-то помещениях, чего эти окна и есть следы.

Ещё в одном из (стеклянных?) шаров – правом для нас – видится что-то, похожее на мордочку; очень, конечно, хочется, чтобы это было скрытым автопортретом художника. Потому что тогда это стало бы единственным его изображением, дошедшим до нас.

Про самого автора известно очень мало – статья на Википедии совсем куцая, из одной строчки; биография на сайте галереи аж из двух абзацев – перенесу их просто сюда.

“Jan de Beer was born in Antwerp, probably around 1475. He was considered to be one of the greatest painters of the ‘Antwerp Mannerists’, artists who broke with the tradition of early 15th-century Netherlandish art by introducing figures in expressive poses and setting them within elaborate architectural spaces.

He was an apprentice to the painter Gillis van Everen, who ran a painting practice and became a frequent participant in the Antwerp Guild. De Beer joined the Guild as a master in 1504 and, only five years later, was elected as alderman – a position typically occupied by senior members. In 1515 he became Dean of the Guild. After 1519, there is no documentary evidence of his activities until 1528, after his death.”

Если пересказать её коротко – известно про Яна де Беера практически ничего; я зачеркнул некие общие бла-бла, и снова получается одна строчка.

При том, что имя автора там, в музее, мне ничего толком не сказало, одно лицо на картине зацепило, так сказать, глаз. Но сначала я покажу другие лица, просто потому что они красивые (маньерист же, в конце концов).

 

Лицо, которое зацепило – вот (и лицо, и головной убор, совершенно изумительной красоты какой-то):

Собственно, через это лицо у меня и получился мостик с другой картиной. Оказалось, что это лицо я “уже где-то видел”:

– с не менее “навороченным” кокошником, кстати.

Так обнаружилось, что в моей копилке уже была одна работа Яна де Беера – вот эта:

Как и все остальные работы (включая и триптих, с которого я начал), картина эта приписывается де Бееру предположительно, и всегда дописывается что это “и мастерская”. Так же, как и в случае почти всех остальных работа мастера, дата её создания указывается приблизительно, 1515-1520 годы (точнее, музей Тиссена-Борнемисы, где она сейчас находится, смело заявляет “точную дату”, 1520), но это понты, ни про одну его работу ничего достоверно неизвестно).

Я бы, кстати, отнёс её к более ранней дате, возможно даже самому началу 1500ых, поскольку это очень интересный пример гибридного стиля, в котором много и от гипер-реализма старых фламандцев (того же ван Эйка, ван дер Вейдена итп), но заметно уже и сильное влияние красивостей маньеристов, особенно в изображении удлинённых, модильянеподобных фигур; эдакий маньеризм в одной отдельно взятой квартире).

На картине изображён довольно редкий сюжет, т.н. Рождение Марии (The Birth of the Virgin); Мария – эта вот та совсем молодая ещё девочка, которой у камина греют попспину; А на постели, таким образом, лежит бабушка Христа, Святая Анна; Интересно, что полотне одни женщины, что отражает, скорее всего, обычную практику родов того времени, в которой самцы непосредственного участия не принимали.

Как и на многих старых фламандских интерьерных картинах, на этой тоже до фи га интереснейших деталей; некоторые, как водится, со смыслом и значением, а некоторые, наверное, так.

Кувшин с водой и полотенце потом перейдут и на картины со взрослой Марией (в её Благословения)

Женское рукоделье (и ножницы классные, совсем на другом принципе работающие, чем наши сейчас):

Судя по шляпкам, то была не совсем обычная кормилица; интересно, что она держит ложку левой рукой; я ещё я бы хотел обратить внимание на поднос, закреплённый над дверью в задней комнате, но про него потом.

 

Ну, и собственно деталь, ради которой всё затевалось:

Я рассказывал, даже несколько раз уже, про изображении зеркал в сценах со Святой Марией и их смысл в этих контекстах
(например, на Nieuwenhove Diptych Мемлинга, 1487) или на картине Св.Лука, рисующий Мадонну  (1490е) Дерека Бейхерта), но это, наверное, самое раннее появление (=изображение этого появления) зеркал в её биографии.

Композиционно, кстати, это зеркало очень напоминает зеркало Мемлинского диптиха – в нём так же видна спина женщины, держащей младенца (только младенец тут другой – и в данном случае есть шанс, что и сама девочка тоже могла попасть в зеркало, быть нарисованной там).

Стоит отметить очень необычную, октагонную раму, в которой находится зеркало, выглядящую довольно богато. Тот факт, что это конвексное зеркало, подчёркивается сильным бликом в его верхней левой части (который, конечно, может иметь и символическое значение, свет появившегося Солнца и всё такое).

Или свет свечи?


Короче, ещё один кейс использования зеркала, очень интересно, можно перейти к другим работам…

Но тут я внезапно увидел ещё один предмет на картине, про который почему-то никто не говорит и не пишет:

Над головой у Св. Анны висит не артефакт даже, а какой-то целый гэджет.  Это вообще что такое?  Я, разумеется, склонен считать его тоже зеркалом, только как-то уж совершенно навороченно обрамлённым; ближайшее сравнение, которое приходит в голову – это, конечно же, зеркало Арнольфини, так же обрамлённое медальонами. (Если же это не зеркало, а что-то другое, то очень хочется почитать/посмотреть про такие штуковины.)

В том же музеe Тиссена-Борнемисы находится ещё одна картина Яна де Беера, “Благовещение”:

 

Музей незатейливо описывает их как часть одного проекта (part of a larger ensemble), мне это кажется притянутым за уши по латентным признакам (там Мария, тут Мария). Если судить по манере письма, и предполагать, что это один мастер, то между ними как минимум несколько лет разницы, и это намного более ранняя работа (похожую динамику мы видели у другого северного маньериста, Яна Массейса).

Зеркал на этой картине вроде бы нет (но на ней и не вся кровать показана); зато много всяких других интересных мелочей.

Например, мышь; да и котэ тоже славный, правда, с мордочкой, напоминающей поросёнка (ножницы, кстати, такие же, как и на первой картине с Мадонной, ненашенские).

Тут бы я хотел отметить (помимо пикантного ночного горшка) свечу и стоящую за ней тарелку/поднос (про которые потом).

Заинтересовавшись всеми этими де-бееровскими артефактами, я начал рыться по сусекам интернета. Нашлось немного, но интересного – к сожалению, этой картины (тоже Благовещения) нашлась только черно-белая репродукция:

На ней все те же персонажи (включая котэ – я, правда, не вижу мыши), но на ней зато кровать показана лучше, и можно увидеть (хотя и плохо) вот какие детали:

Справа, на столике, может стоять и всё тот же поднос (тарелка), может быть, и со свечой перед ним (но всё это может быть и зеркалом).

Слева, на стене в изголовье (е? и?) кровати, висит – нечто,  может быть, просто картина, но может быть, такой же объект (зеркало?), что и над  головой Святой Анны в картине с родами.

Но у этой картины есть и вариант (и он нашёлся в цвете):

Тут изголовья не видно, но зато стене появляется – конвексное зеркало! Причём в роскошном позолоченном обрамлении, напоминающим по форме тот самый предмет в изголовье Св. Анны – как если бы его жаль было оставить потерявшимся за  складками кровати и ненарисованным.

Так получилось, что зеркало (специально? случайно) сливается с жезлом Архангела Гавриила, образуя на картине какой- странный зеркальный топор, ненароком вводя тему зеркала как разящего оружия (или просто не давая этой теме полностью забыться?)

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s