Зеркало в шляпе

Интересно, как много людей угадает автора этого Портреmа молодого человека?   А ещё интересно, как многие посчитают это одутловатое, гермафродитного вида лицо “ангельским”, красота которого “вызывает мурашки на коже”, а взгляд “пронзает в самое сердце”?

Говоря о взгляде – сколько людей вспомнит цвет его глаз (без подглядывания в этот момент снова на них, чтобы вспомнить?)

Эпитеты и описания это все не придуманы, а взяты из описания реакций современников на этот –

Автопортрет в конвексном зеркале


Так получилось, что моим первым “зеркальным рассказом” случились Менины Веласкеса  (правда, я тогда рассказывал про них не из-за зеркала, точнее, не только из-за зеркала – то был ещё до-зеркально-серийный постинг; его бы в принципе переписать надо, с большим фокусом на собственно зеркале). Но картина та, Менины, была бы не таким уж плохим началом для моей официальным зеркальной саги (но так случилось, что первой стал постинг про Город Прекрасных Дам ). Ещё бы, сам Мишель Фуко пишет о том, как Менины  эпохально отражают (sic! – именно в своём зеркале и отражают) наступление эры модерна (не в узко-художественном смысле, а в смысле прихода современности, с присущей ей структурой личности, того, что сейчас называют identity – в противоположность всей до-современности, архаике).

Как я там пишу, Фуко ошибался – и в интерпретации картины, и в целом – в том же указании точки отсчёта модерна, например.

Если уже и брать что-то за начало “начало модерна” в рассказе про зеркала в искусстве, то Autoritratto entro uno specchio convesso, “Автопортрет в конвексном зеркале” Пармиджиано (которого чаще почему-то называют уменьшительно-ласкательно Пармиджанино) – самое-самое то. Это практически кульминация, климакс и он же апофеоз всей этой темы.

Написав такое (картину, а не постинг), можно больше ничего и не писать больше; возможно, хорошо понимая, Джироламо Франческо Мария Маццола ничего зеркального в своей жизни больше и не написал.

Но сначала несколько слов по факту: это очень маленькая картина, на самом деле, менее 25 см в диаметре. Сейчас она находится в Вене, в т.н. Kunsthistorisches Museum в Вене (про который я уже как-то ругался – то есть, музей-то хороший, но сайт плохой, там есть навороченные 3D-панорамы, но нет ничего больше).

В сети ещё настойчиво находятся другие версии обрамления картины, более богатые; я не знаю, чему они соответствуют – какой-то ранней версии рамы, которую потом заменили на аутентичную, или, наоборот, каким-то поздним римейкам:

Ещё такая интересная деталь – эта картина, как бы изображающая конвексное зеркало, действительно написана на конвексной поверхности, своего рода деревянной “полулинзе”. Это плохо видно на фронтальных снимках, и в сети не так много снимков сбоку (как я понимаю, полу-пиратских – а сам музей не разбежался показать это внятно). Но что есть:

Теперь, собственно, о контенте – который кажется с одной стороны самоочевидным, но с другой стороны – если вдуматься – удивительно парадоксален и вообще крышесносен.  Художник не просто пишет своё собственное изображение, и даже не просто своё отражение в зеркале  – он изображает саму эту поверхность зеркала! По сути дела, это портрет именно зеркала, его поверхность полностью равна поверхности картины!

Каждый из вас может в какой-то момент легко воспроизвести происходящее на картине, взяв в руки крышку какой-нибудь кастрюли и посмотрев на своё отражение в ней (на этой версии не я, но я не поленился и посмотрел – очень похожая картина):

Пармиджиано не держит свою крышку кастрюли зеркало, он просто положил возле него свою левую руку – которая положенным образом исказилась, получилась больше лица (и ещё и вытянутой, и своеобразно искривлённой, и – правой, разумеется):

По идее, у нас (=зрителей) должна возникать полная иллюзия, что мы смотрим на конвексное зеркало; возможно, в самом музее  эта иллюзия ещё сильнее – а может, и нет, я не знаю, добавляет ли настоящая выпуклость поверхности иммерсивности или наоборот.

Но самая крутизна в том, что картина (артефакт, было бы точнее сказать) возможно создаёт ощущения смотрения не на зеркало, а в; другими словами, ощущение того, что вы смотрите на своё собственное отражение в нём. Что это вы и есть на картине.

Может быть, этим и объясняются те самые “мурашки на коже” у первых зрителей картины, о которых писал в своей биографии Джороджо Вазари?

Приличествующие пара слов о первых зрителях, кем они были (или могли быть), и вообще об истории (=место х время) создания этой картины.

Джироламо Франческо Мария родился в семье художника Филиппо Маццолы, в 1503 году, в Парме (от названия этого города потом и произойдёт его прозвище, Пармиджиано). Но его отец умирает в 1505-м, когда мальчику всего два года; по сути дела, его отцами стали его дяди, Микеле и Пьер Иларио, тоже художники, у которых он и начал учиться ремеслу (писания и картин, и фресок). Известна его картина 1519 года, когда ему было всего 16 лет.

Автопортрет датируют 1524 годом (соответственно, когда Пармиджиано было 21 год), но это может быть не совсем точной датой. Известно, что в этом году он приезжает в Рим, и показывает, а потом и дарит эту работу Папе Клименту VII (в миру Джулио Медичи), известному патрону искусств. Известно также, что у Пармиджиано, когда он приехал в Рим, было с собой пять небольших картин (включая и Автопортрет); можно сказать, что это был его портфолио, который он показывал потенциальным клиентам (это к тому, что Папа мог быть и не первым, кто увидел эту картину).

Вот начало знаменитой известной небезызвестной поэмы американского поэта Джона Эшбери (John Ashbery) 1976 года, которая полностью посвящена этой картине, и которая так незатейливо и называется – Self-Portrait in a Convex Mirror

As Parmigianino did it, the right hand
Bigger than the head, thrust at the viewer
And swerving easily away, as though to protect
What it advertises.
Слово “advertises” относится именно к факту портфольности, к тому, что картина была, по сути дела, не самостоятельным произведением, а promotional tool, рекламой самого Пармиджиано,  демонстрацией его технического мастерства будущим заказчикам.
И тем не менее, этот студенческий этюд, как бы описали его сегодня, входит в самый топ “зеркал в искусстве” (а то и является этим самым топом).  Просто, как говорится, for the record – не только до этого не создавалось ничего сравнимого по “концептуальной дерзости” с этой работой, но и после что-то похожее стали создавать, скажем так, только века спустя – тот же Эшер, например:

Считается, что автопортреты свои художники писали всегда – но если задуматься, всегда ли? Автопортрет, точный автопортрет, по сути невозможен без зеркала – в той же воде вы, например, даже цвета глаз не различите.Не случайно первые истории про автопортреты связаны именно с зеркалами – см., например, историю про Марцию; но там зеркала используются как инструмент для подсматривания за самим собой – по(д)смотрел, сделал мазок, посмотрел ещё раз, написал ещё. То, что создаётся таким образом, мало отличается от других портретов.Затем мы видели, как некоторые мастера что-то такое просекли – сначала (потихоньку) Беллини, а потом Тициан (уже посильнее) стали изображать то удивительное психологические пространство, которое организуется /образуется между зеркалом и смотрящимся в него человеком.

Пармиджиано был первым, кто догадался (и умудрился) запихнуть вас прямо внутрь этого самого пространства, и таким образом вытащил наружу (на свет божий) этот интимный внутренний процесс; мы как бы оказываемся внутри пресловутого “зеркального кокона” – только кокона другого человека!  Если бы я был поэт, я бы обязательно про это написал хорошую поэму (а не такую нудную, и затянутую как у Эшбери). Но я не. Waiting for i_shmael ?

Как я уже писал, ничего подобного или похожего мастер больше не написал (хотя он создал много других, в остальном очень хороших и интересных работ – одна “Мадонна с Длинной Шеей” (Madonna dal Collo Lungo, 1534) чего стоит (и да, видно, что Пармиджиано со временем стал законченным маньеристом):

Кстати, как раз в этой работе есть хоть какие-то намёки на отражения чего-то в чём-то; пусть и метафорически, но младенец Иисус тут какбэ отражается в (своём собственном?) кресте:
Но это и всё. Пармиджиано написал ещё несколько более или менее эксплицитных автопортретов, но зеркал на них больше не было.  На последнем была зато офигенно-символическая шляпа:

Если фантазия сильно разыграется, её (шляпу, а не фантазию) можно, конечно, принять за конвексное зеркало, положенное на попуа (а не за то, за что вы все её, шляпу, сначала приняли); но это только если розыгрыш будет уж очень сильным.

А в остальном – пусть и одно, но одно из самых интересных зеркал в искусстве наш пармеец таки создал. За что ему и огромное спасибо.

 

upd: Хах, лол, про “слона”-то я и забыл написать – есть подозрение, что Пармиджиано написал не просто автопортрет, а мета-автопортрет – то есть, портрет художника, пишущего свой портрет – при помощи зеркала:

Обратите внимание, как рассеян его взгляд – это не совсем взгляд человека, смотрящего прямо на себя самого в зеркало – это именно взгляд художника, смотрящего в зеркало, чтобы подметить какую-то очередную деталь в отражении, чтобы тут же нарисовать её на картине – вон видно кусок её (круглой) рамы. Феноменологическая крутизна, что и говорить (и эпистемологическая тоже, конечно).

зы: Я давно уже не делал иконок (больше из-за лени, но ещё потому что новых каких-то паттернов не было в последнее время). Но эта работа заслуживает своей модели, конечно, даже если эта модель только её одну и будет описывать:

 

 

ВСЕ ЗЕРКАЛА В ИСКУССТВЕ

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s