V + V = W/M

Я специально выбрал репродукцию похуже, на которой не видно толком ни деталей, ни цвета, да и вообще практически ничего не видно. Но даже если всё и правда было бы вот так запущено, то эта картина Тициана всё равно была бы шедевральной, уникальной и в каком-то смысле поворотной (pivotal, как это любят писать по-английски) в истории зеркал в искусстве.

По сути дела, это первое изображение собственно зеркала на картине за всю предыдущую историю этого самого искусства. Именно оно, зеркало, является тут основным лирическим героем, и именно его зеркальная работа – и количественно, и качественно –  наполняет, так сказать, всю картину её содержанием.

Начнём с того, что это зеркало занимает огромную площадь на полотне – только его “чиста зеркальная” гладь заполняет около 15% (сравнимо с раздетой частью девушки) , а вместе с рамой получается вообще почти четверть картины! И это при том, что зеркало показано не всё, небольшой нижний кусочек нам предлагается довообразить!

Надо сказать, что на картине нам предлагается довообразить ещё много чего.

Но для начала предлагается посмотреть на репродукцию чуть получше качеством (а под кликом есть и ещё больше):

Сама картина находится сейчас в Alte Pinalothek в Мюнхене, где её она называется Vanity of the World (? – ясно, что это название-новодел); другое часто встречающееся название – Profane Love (??).  Мне кажется, что эти описания не только никак не отражают той самой основной (pivotal) point, основной фенечки этой работы, но и просто неточны; но об этом позже.

По факту это одна из ранних работ Тициана, примерно того же времени, что и Женщина с Зеркалами – её датируют 1515 годом. Поскольку все эти датировки довольно приблизительны, то я мог бы начать свои сказы про его зеркала и с неё, и она бы тогда стала первым тициановским зеркалом; тоже был бы неплохой заход, но пусть уж будет как есть. Кроме того, я считаю эту датировку неправильно – и именно из-за зеркала. Как мне кажется, в то время, и учитывая, что первые плоские зеркала начали делать в Венеции только в 1507 году (год, когда на них был выдан патент), такое больше зеркало могли сделать только много позже – лет через 20, то есть, картина могла быть написана после 1525 года.

Так как ни про клиента (патрона) картины, ни про её оригинальный смысл ничего толком неизвестно, то содержание обычно описывается as is, как есть –  “автор как бы хотел показать нам миловидную девушку, держащую в руках большое зеркало, в котором отражаются довольно беспорядочно наваленные на столе монеты, кольцы, бусы, ещё какие-то драгоценности (включая некий мешочек – кошелёк?)”. Ещё в глубине зеркала видно какую-то женщину, но что она она там делает, не очень ясно. Ни женщины, ни драгоценности не видно на “самой картине”, то есть, они показаны только “за кадром” – точнее, “в кадре”, в зазеркалье.

Такой закадровый показ мы уже видели – начиная от Арнольфини и Златокузнеца (и ещё одной похожей по композиции картине, про которую я поленился написать в своё время –  Менялу и его Жену Квентина Метсиса (Quentin Metsys); последняя была написана примерно в то же время, 1514, но я не думаю, что авторы были в курсе работ друг друга), и кончая многими другими работами. Но на всех без исключения предыдущих работах, в которых использовался этот приём, зеркала показывали нам что-то закадровое сами по себе – они просто висели/лежали/стояли и показывали; авторы играли с нами в свои зеркальные угадайки без каких-либо дополнительных аваторов.

Не то данная работа. Здесь не просто “зеркало показывает” – это им, зеркалом, показывает нам что-то упоминавшая уже миловидная девушка, активно используя, можно даже сказать – эксплуатируя, прямо на наших глазах, отражающие способности этого (всё ещё конвексного, кстати) зеркала.  Заодно она (точнее они, на пару с художником) эксплуатируют и наше знание этой “отражающей способности”, вводя тем самым всю сцену в крутое пике того, что называют в семиотике meaning grounding loops:  я знаю, что вы знаете, что я знаю, что вы знаете, что я знаю, что вы знаете, (что я знаю, что вы знаете) ad infinitum.   Знающие люди, впрочем, говорят, что никакой дурной бесконечности не нужно, вменяемая коммуникация достигается за три (pi?) взаимных петли; но это уже сильное соскальзывание.

Причём, всё это было очень интересно, даже если бы в зеркале отражался (точнее, нам бы им показывали), скажем, простой учебный кубик.  (Вот, кстати, хороший проект был бы, зеркальный кубизм – если бы я умел рисовать, я бы попробовал переписать все многие картины с зеркалам нам оные же, но заменяя там, в зеркалах, всё их глубокомысленное содержание на кубики, типа таких:

Но Тициан и его миловидная девушка показывают нам не кубики, а гораздо более богатый контент (=rich content):

Играя с зеркалами, Тициан вводит, таким образом, в старый как мир экзистенциальный сюжет про vanity этого самого мира новую, очень интересную размерность. Теперь пустота и иллюзорность материального мира – виртуальность, как бы мы сегодня это назвали  – а заодно и тщетность наших усилий что-то нём поднакопить  – показаны буквально как бестелесые отражения, фантомы, фикции зазеркалья. Блеск всех этих драгоценных камней получается фальшивым дважды (а если раскрутить все петли граундинга, так и многажды (бесконечно?)).

Заметим, что под горячую руку холодное отражение попали и другие сущности, порицаемые обычно в этом жанре – например, красота, молодость, и жизнь (витальность) в целом.  Молодая красивая девушка видит/показывает в зеркале старуху. Ещё одна биполярность исполняется (разыгрывается) тут на свечах – в руке (ещё) молодой девушки (уже) потухшая свеча (которая (ещё) горит в руках (уже) старухи):

Как и многие другие многослослойные метафоры, эту тоже можно раскапывать долго.  При всей иллюзорности и виртуальности весь этот фальшивый блеск занимает тем не менее центральное место на картине, и таки притягивает и взор девушки (она ведь не на нас смотрит (тоже сильный был бы ход, ещё на одну серию реаппроприаций заявка) – она смотрит туда, где драгоценности-то лежат не фальшивые, а самые настоящие), и наше внимание.  Надо добавить, что сама-то девушка всего этого фальшивого блеска не видит. Или видит? [@]

Но сначала закончу про глубины зазеркалья – они тут получились какбэ вставленным, вложенными в тело девушки; если бы это был Дали, то он не преминул бы нарисовать и одну-две внутренности, для пущего сюра и смятения умов. Получается, что вся эта экзистенциальность виртуальности (или виртуальность экзистенциальности?) – как бы заключена в нас самих, сидит внутри нас, в самых наших печёнках.  Так же, как старость уже как бы сразу присутствует в молодости (хотя последняя этого может ещё и не видеть, не понимать).

Закономерный вопрос, конечно – понимал ли всё это сам Тициан (не только про молодость-старость, а вообще)? И это ли он хотел нам тут сказать? И не приписываю ли я ему все эти около-сартровские темы?  Честно скажу – не знаю; хотелось бы больше знать про их способ думания в то время, чтобы про такое говорить.

В картине нет явного присутствия религиозной тематики; то есть, vanity – если это про неё – можно (нужно?) тогда нужно читать не буквально, не как осуждение настоящего греха (sacral), а как аллегоричное описание вполне земных реалий (profane). Аллегоричность работ как раз в это время бурно входила в моду, и Тициан тоже приложил к этому руку.

Вот, например, его же работа, которую обычно описывают как Аллегория Флоры (или просто Флора – богиня весны, цветов (и всех растений в целом), а также и плодородия.  Картина эта (сейчас в Галерее Уфицци во Флоренции) обычно датируется более поздним временем, около 1520, но есть и другие оценки, слегка её молодящие, так что они, эти две картины, вполне могли быть написаны как часть одного цикла.

Невооружённым взглядом заметно отдалённое некоторое почти полное сходство “миловидных девушек”, и их поз, и их лиц (разве что смотрят они в разные стороны).  Есть и другие “сквозные элементы” в этих работах, например, характерные фигуры из трёх двух пальцев V, которые показывают нам девушки.

Что, если наша Vanity тоже какая-нибудь да аллегория? Например, Венеры (=V is for Venus – и зеркало тогда тут тоже неслучайно)?  Или, на худой конец, какой-нибудь другой из многочисленных римских богинь плодородия?  Возможно, в самих картинах есть и ещё множество скрытых фенечек, кроличьих ушей и зарытых пасхальных яиц.

Например, часто упоминается (якобы) некий мужской портрет, который образуют локоны Флоры; есть ли что-то подобное у “Vanity”?

А может, сейчас нет, а раньше было – по данным современной радиографии, картина довольно сильно редактировалась учениками(?) в какой-то момент после написания. Так-то в принципе мало мне какой вон там чёртик с бровями видится.

А чего стоит её платок, так красиво заплетённый в волосы? Что это такое, кто и почему его так носил?

Альтернативное название картины, которое я уже упоминал – Profane Love, Мирская, или Земная Любовь, вызывает ещё больше вопросов, чем Vanity. Примерно в это же время (в 1514 году) Тициан написал полотно, про которое известно довольно много, и которое так прямо и называется –  Amor Sacro y Amor Profano, Любовь Духовная и Любовь Мирская:

Это очень подробно расследованное полотно, но и без особых расследований ясно кто тут есть кто, по крайней мере, вчерне. Совсем не так обстоит дело с нашей картиной, поэтому такое её называние вызывает вопросы (их, правда, некому задавать).

***
Во время, так сказать, работы над этой картиной сотрудники хаусхолда мне предложили ещё одну версию – а что если эта девушка не нам показывает все эти сокровища, а некоему (-ей) другому человеку, которая собирается, например, примерять их перед этим самым зеркалом? Например, всё та же женщина на заднем плане – может, это она планирует перемерить все свои новые побрякушки? Побоку все римские аллегории, может быть, перед нами просто бытовая сценка?

Мой коммент на это примерно таков – слишком просто, чтобы быть правдой (типа, такого тогда не писали); но на всякий случай я всё же такую версию зафиксирую.

***

Остались, таким образом, уж совсем-совсем альтернативные истории. Например:

А что, если та самая женщина “заднего плана” тоже смотрится в зеркало?

Там сейчас обычно видят “дверь” и/или “шкаф”, но может там было и отражение? Это была бы круть невероятная, конечно, но она же и круть маловероятная.

Другая, более (или менее) правдоподобная история – что в одном из крупных камней, центральном в лежащей на столике броши, тоже вполне могло оказаться отражение:

Только вот кто там отражён? Девушка? Девушка & Зеркало (wow-wow! бы тогда) ?  [@] – и может, Девушка видит попеременно то сами драгоценности, то – в этом самом Камне – их отражение в Зеркале, которое она держит?

А если, сам художник? Микро-автопортрет, камео? При всей заумности, не такая и невероятная версия, подобного было множество примеров.

***

Но даже оставив экзотические версии за бортом, мы по-прежнему имеем уникальный пример, вполне заслуживающий собственной иконки – по-русски её, кстати, проще назвать, чем по-английски – Зазеркалье:

 

Advertisements

2 thoughts on “V + V = W/M

  1. всего одна картинка, но много меняющая.
    [img]http://s48.radikal.ru/i122/1611/74/5280995aae79.jpg[/img]

    А картина эта прорисована на известном полотне Давида Тенирса Младшего «Эрцгерцог Леопольд Вильгельм в своей галерее в Брюсселе», хранящейся в Прадо, Мадрид. В нижнем ряду, на полу, справа, в середине.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s