Зеркала Де Га. Part I

В отличие от почти всех моих первых рассказов про зеркала, когда их было по одному, а то по полтора на мастера, зеркал своих Дега написал очень много, и в разные периоды жизнетворчества, поэтому этот рассказ будет вынужденно подлиннее. Но всё равно никак не хочется скатываться до подробной (арт-)биографии или детального анализа всей oeuvre-ы. Хочется, чтобы это было тем, что по-английски называется другим умным словом, congeries;  субъективной кучкой всего понемногу.

Какие мемы про Дега у нас в настоящий момент статус кво?

Дега сейчас – это

а) “певец женской красоты и грации” (вы только посмотрите на его балерин!),
б) “художник, тонко передающий движение”, ну и в целом
в) “мастер-импрессионист”.

А да, ещё

д) “залитость светом”.

Мемы эти широко представлены и официальных кругах (музеи/каталоги/книги), и в гласе народа (нетрудно найти массы форумов и коммьюнити и почитать комменты к постингам про всю эту “голубую воздушность”).  Смотри также картинку выше.

Предполагается, что и у зеркал Дега ножки должны примерно оттуда же расти, из “красоты”, “женственности” и “изящной грациозности”.

Беглый гугло-взгляд на творчество данного аффтора полностью, казалось бы, подтверждает все эти балетно-женские представления. Вот топ, народный “выбор лучшего”:

Вопрос обычный – как всё было, так сказать, “на самом деле”?

Начнём по (несколько психоаналитическому) порядку.

Эдгар Дега был первым из пяти детей Огюста де Га (Augustin De Gas), довольно состоятельного банкира аристократического происхождения. Интересно, что он в свою очередь тоже был старшим сыном в семье René-Hilaire Degas, деда Дега.  Тот был аристократом до, так сказать, пресловутого мозга костей; презирал плебс, и в своё время был вынужден бежать из Франции в Италию, опасаясь преследования плебеев-революционеров (поэтому, кстати, у Дега было довольно много родни в Италии). А ещё интересно, что его дед женился на некто Jeanne-Aurora Frappa из Нового Орлеана, как бы американке, но французского происхождения.

Это интересно, потому что отец Дега впоследствие тоже женится на американке французского происхождения, и тоже из Нового Орлеана – Marie Célestine Musson. Она была дочерью Germain Musson-а, французского гугенота, сбежавшего в 1810 году из Франции в Новый Орлеан, где он сделал состояние на торговле хлопком (деятельностью в те времена довольно тесно связанная если не работорголей, то с рабовладением точно) и Marie Céleste Désirée Rillieux, которая была креолкой, то есть, в данном случае тоже француженкой, но уже с негритянскими кровями (a strain of black blood, пишут политкорректные источники).

Известно, что она (Marie Céleste Désirée, бабка Дега по материнской линии) очень рано умерла – в 25 лет,  успев, правда, родить к этому времени пятерых детей. После внезапной и не очень понятной смерти жены в 1819 году Germain Musson решает вернуться в Париж, вместе со всеми своими детьми – младшей из которых была как раз Marie Célestine, названная так в честь матери; ей было тогда всего пять лет.

Я не знаю точно, но скорее всего их ново-орлеанские корни/связи как-то помогли им пересечься с кругами деда Дега по отцовской линии. Как бы то ни было, в 1832 году Augustin De Gas женится на Marie Célestine Musson, которой тогда было 18 лет. Через два года рождается Эдгар.

Насколько всё это важно в контексте “зеркал Дега”?  Да до этого момента практически нинасколько; разве что интересно знать, что у художника такие сильные американские корни (и интересная смесь кровей).  На всякий случай, если вы вдруг уже зауныли без картинок, вот портрет деда Дега, который он написал много позже, в 1857 году.

В 1847 году, когда Эдгару было всего 13 лет, его мать внезапно умирает (в 33, прожив лишь на несколько лет дольше своей собственной матери – бабушки Дега).  Его отец не женится вновь, а сам занимается воспитанием детей (а Эдгар ещё с ранних лет находился также и под патронажем деда).

Вот примерно с этого момента психоаналитически-настроенные критики совсем заходятся, находя у Дега целое невротическое оригами:  смерть матери – страх женщин – авторитаризм – комплекс неполноценности (и его гигантская гиперкомпенсация (выражающаяся, например, в презирании всех вокруг, но особенно женщин); и ещё много чего, если покопаться.

Считается, что Дега “всегда любил рисовать”. Разумеется, его отец (и особенно дед) считали путь профессионального художника полной дурью и предполагали, что Эдгар выберет что-то более пристойное, например, юриспруденцию.  С другой стороны, средства позволяли ему заниматься чем вздумается, не сильно беспокоясь о заработках (это, кстати, сильно отличало его от большинства других художников того времени).

Когда ему было 18, Дега превратил свою комнату в доме в студию, а также зарегистрировался в Лувре копиистом.  Первые его работы, как тогда и полагалось, были перерисовками старых мастеров (и в Париже, и потом в Италии, куда он, как и полагается, отправился в “культурно-ознакомительный тур”; в результате он провёл в Италии почти три года.)

Вот несколько его ранних штудий:


Landscape with distant town (1860)


View of Naples (1958)

В то время официальным и доминирующим направлением в изобразительном был абсолютный, тотальный, оголтелый академизм; предполагавший многолетнюю выучку мастерству реалистичного изображения.  Освоив которое,  художники потом всё жизнь продолжали молотить (гипер)реалистные картины на разные каноническими (мифологическими или аллегорическими) сюжеты (или не менее (гипер)реалистичные портреты). Этим добром и сейчас забито пол-Лувра, и это (техника рисункареализм изображаемого), и это и сейчас многими понимается как эталон “настоящего искусства”.

Кумиром молодого Де Га (он только позже изменил свою фамилию на Дега, чтобы не выпячивать аристократическое происхождение) был Энгр; стоит взглянуть, чтобы понять, на что “равнялся” Дега (и чего он, кстати, никогда так и не достиг).

Не совсем честно, конечно, делать выводы о чём-то на основе лишь нескольких студенческих, как бы мы сказали назвали их, работ. Я просмотрел, разумеется, намного больше, чем эти несколько скетчей, но и всё равно – “трудно сказать что-то определённое”.

Но я всё же скажу.

Как мне кажется, у Дега был как-то дефект зрения (а ещё лучше назвать это особенностью  восприятия) который не позволял ему точно видеть глубину пространства. Как следствие, он не мог её точно передавать и на своих картинах.

Работы Дега какие-то странно-плоские – в каком-то смысле они чем-то похожи на фотографии aman_geld-a. Несмотря на то, что он пытается проделывать разнообразные художнические трюки по построению перспективы, созданию глубины итп, его картины всё равно больше напоминают двухмерный ковёр, чем трёхмерную комнату; они, скорее, Google Map, чем Google Earth.

При этом я – когда начал просматривать его ранние работы – не знал, что у него действительно потом оказалась болезнь глаз, из-за которой он страдал и в зрелые годы, и особенно в конце жизни, когда зрение у него снизилось очень сильно.

Сегодня диагноз, который ставят Дега – ретинопатия, нарушения сетчатки, часто неясного генеза. Сам Дега считал причиной болезни простуды и переохлаждения, которые случались с ними во время краткого пребывания в армии (во время франко-прусской войны); то есть это 1870-1871 годы, ему тогда уже было 35+ лет.  Вскоре после этого у него началось снижение зрения, и в частности, резкая непереносимость яркого света.  Например, в отличие от большинства художников, Дега не работал на пленэре, и даже у себя в студии почти всегда держал шторы закрытыми.

Но я думаю, что эти проблемы со зрением (и шире – с восприятием) у него были и раньше (=всегда), просто они могли обостриться во время “стресса войны”, или просто даже стать заметными ему самому. Вопрос даже не только в восприятии глубины пространства как такового, проблема в том, как вообще им воспринималась вся сцена, сколько деталей её он видел, как строился общий гештальт.

Расскажу свой кейс.

У меня была в школьные годы травма одного глаза, из-за который зрение на какое-то время снизилось, но неравномерно – один глаз намного больше пострадал, чем другой. Потом всё как-то выровнилось, да даже и на пике этого состояния я сам не ощущал какого-то дискомфорта. Но я помню эти моменты, когда мне казалось, что я вижу слишком много; я даже придумал себе какое-то нехитрое устройство, типа рамочки, через которую я смотрел, чтобы уменьшить визуальный шум.

Сейчас я по-прежнему сам практически никак не ощущаю ничего особенного  со своим зрением в обычной жизни – но вы сами посмотрите на aman_geld-а то! В какие-то моменты мне просто физиологически неприятно наличие большого количества деталей на картинке!  Причём, это случается не во время реального рендеринга мира, а именно во время построения его репрезентаций.

Но наконец к зеркалам.

1.

Свое первое зеркало Дега написал в так называемой Bellelli Family. Это картина семейства его тётки, Laura De Gas, которая вышла замуж за итальянского барона Gennaro Bellelli, и у которой он гостил в Италии в 1858 году. На картине изображена она сама, её муж, и две их дочки.  И зеркало – в данном случае, каминное.

Как и “положено”, Дега начал с многочисленных набросков и этюдов.

И только потом к написанию самой работы.


The Bellelli Family (1859)

Как и почти все свои ранние картины, Дега писал её очень долго, постоянно переписывал какие-то куски, не закончил её в Италии, привёз с собой в Париж и даже там возился с ней ещё несколько месяцев.

Про какие-то основные моменты, связанные с этой картиной, можно прочитать в википедии – кто, что и зачем там изображён; причём, не только  люди, но и объекты. Например, можно прочитать, что на картине на стене нарисован отце Лауры, скончавшийся не так давно; поэтому она носит траур.

Сегодняшние арт-критики вписывают в картинку массу символизмов, разумеется (и в том числе – и связанных с зеркалами). Например, тот факт, что муж, барон Беллилли, сидит спиной к нам, да ещё у зеркала, как бы означает тот факт, что у Дега не сложились с ним отношения (а затем уже используется и как доказательство несложившести этих самых отношений). Типичные финты.

Поскольку я делаю мощный прыжок сразу через несколько веков и сотни картин от моих прежних рассказов про средневековые картины, где подобные каузальные атрибуции ещё как-то бы покатили,  прямо до Де Га, я не могу тут ткнуть гиперлинком в какой-нибудь свой текст, где бы это уже пояснялось.

Но от этого факт не перестаёт быть фактом – в головах этих людей зеркало давно уже не несло никакого негативного смысла, а было лишь статусным символом и выражением достатка и даже роскоши (тут может позже появиться ссылка).  Зеркала такого размера в середине 19 века были по-прежнему недешёвы, и устанавливались в домах зажиточных семейств как знак обеспеченности и преуспевания. Такие зеркала не использовались “по назначению”, в них никто не смотрелся; перед ними ставили всякие дорогие побрякушки, иногда цветы, и они как бы “удваивали” их число.

Удивительно, но в той же статье эту картину сравнивают чуть ли не с Менинами Веласкеса – а всё потому что “девочки, юбочкиполсобачки, зеркало”.

Менинами тут, разумеется, и на пахнет. Я, кстати, не так давно впервые увидел эту работу в Musée d’Orsay в Париже; увидел неожиданно, я не знал, что она там хранится, и вдруг бац – и она. То был полный шок и кОшмар – ну ковёр же ковром! Она ужасно плоскаясравнить её с Менинами, в которые, по описанию многих, хочется просто войти – бред очень сильной силы, и чистой воды соскальзывание по латентным признакам (=девочкам/юбочкам).


Использовал ли Дега тут зеркало для создания “дополнительной глубины”?  Конечно же, нет (как и в случае с Менинами, кстати – единственное, что, пожалуй, сближает эти работы).  Для “глубины” Дега пытался вставить слева на картине дверной проём в заднюю комнату (за что критики приписали его чуть ли не к “фламандцам”).

Но это мало ему помогло. Картину приняли очень прохладно, справедливо сочтя все позы страшно вычурными, композицию – нелепой, эмоции – деланными, а всю работу – ужасно скучной. “Шедевром” она стало намного позже, и задним числом.

Обосновавшись после  приезда из Италии в Париже, Дега начал писать довольно стандартные для его круга и времени вещи – картины на различные аллегорические сюжеты (и исторические, и библейские).

Например, вот его Гимнастические упражнения в Спарте; которые являются не просто историческим псевдёжем (это бы фиг с ним, они все так думали и писали тогда), но и композиционно беспомощной вещью.


The Young Spartans Exercising (1860)

Вот ранний набросок к этой картине:

 

Дега как-то очень взволновала вся эта тема, что девочки в Спарте должны были (по историческим слухам) тренироваться наравне с мальчиками и, как следствие, голыми.

 

Или, например, Иеффай и его дочь. 


Study for the Daughter of Jephtha (1859)


 The Daughter of Jephtha (1860)

Опять же, это не просто слабая (никакая, плоская) картина, но и сюжет её ещё того… как бы это, довольно пикантный для человека его возраста и окружения. Согласно Ветхому Завету, Иеффай пообещал в случае победы на врагом принести в жертву богу свою единственную дочь. Сложная, противоречивая мораль во всей этой истории (и снова – разгул для психоаналитиков).

Или вот ещё опус – Война в Средние Века.


War in the Middle Ages (1865)

Некие затейливо разбросанные по картине тела обнажённых женских моделей, которых меланхолично забивают одетые мужские модели.  Забавно, что критика того времени критиковали эту картину, помимо всего прочего, за абсолютную статичность, застывшесть полотна.  Совсем недавно в Лондоне была выставка работ Дега, где ровно её же презнетировали как образец показа человеческого тела в движении (!).  Сила бренда, ага.

И эти, и другие похожие работы критики оценили очень прохладно – и технически, и тематически.  При этом сам Дега был совершенно уверен в том, что он уже вполне Мастер, способный творить нетленку. Он вообще всегда ужасно высоко оценивал себя именно как мастера линии (и очень любил поливать грязью всех остальных, за отсутствие оного мастерства).

Вот наш “мастер линии” в 1863 году; ему тут 29 лет.


Дега всё чаще берётся за заказы, как портретов, так и сцен (например, на ипподромах, с лошадьми). Большинство из своих работ он пишет очень долго, многие так и не заканчивает.  На слега недовольные комменты клиентов (недовольных как сроками, так и качеством) он обычно отвечает с характерной вспыльчивостью и раздражительностью, которая станет потом его фирменным стилем общения.

Вот несколько работы этого периода (я отобрал только те, что с зеркалами)

2 & 3

Portrait of Edmondo and Thérèse Morbilli, unfinished (1865)

 


Interior with Two People, unfinished (1868)

Отмечу, что в обоих случаях зеркала снова играют роль простых элементов интерьера – в них даже нет отражения. Хотя, точнее, не простых, а знаковых элементах – такое чувство, что Дега было важнее показать, например, богатую раму, чем собственно зеркало (и его зеркальную работу).

Этот же приём используется и в индивидуальных портретах, которые он писал по заказу:

4, 5, 6

Portrait of Josephine Gaujelin (1868)

Portrait of Victoria Dubourg (1866)

 


Madame Théodore Gobillard, born Yves Morisot (1869)

На всех них зеркало играет роль простого “сбоку бантика”; необязательная, но как бы и нелишняя деталь интерьера.

7.

А вот следующая картина, с зеркалом #7,  наделала довольно много шума.

Сейчас её описывают как нейтральную Сцену в интерьере, хотя существует и более сильное (и намного более негативное) название – Le Viol (The Rape, Изнасилование).



Interior (also known as The Rape) (1868)

С одной стороны, сцена эта вся исполнена высокого дрраматизьму (точнее, мело-дррраматизьму) – она и  напоминает сценки из плохих мыльных опер, и тогда показалось всем очень постановочной.

Полуодетая, судя по всему – плачущая женщина, сидящая на полу спиной к нам; мужчина, холодно глядящий в пространство.  Что тут стряслось?

Для современников было понятно, что это не муж и жена: он одет довольно богато, она, наоборот, слишком бедно. Это не их общий дом – кровать одноместная.  Что это? сцена ревности? сцена последнего свидания, во время которой он объявляет о разрыве?

Другим предположением было то, что тут изображен публичный дом (а точнее – номера, снятая на время покупной любви комната); отмечалось, например, что именно такими чемоданчиками пользовались проститутки Парижа в то время. Они носили в них сменную одежду, дешёвые духи, расчёски (и в этом случае, кстати, где-то там должно быть и ещё одно зеркальце, второе на этой картине).

Уже в наше время, в 1970-е, была выдвинута гипотеза, что Дега написал иллюстрацию к незадолго до этого вышедшему роману Золя “Тереза Ракен” (1867).   Это очень похоже на правду и хорошо объясняет весь мелодраматизм – в романе его столько, что на три мыльных оперы хватит. Пардон за спойлер, но я приведу описание последнего поворота сюжета:

“Eventually, Thérèse and Laurent find life together intolerable and plot to kill each other. At the climax of the novel, the two are about to kill one another when each of them realizes the plans of the other. They each then break down sobbing and reflect upon their miserable lives. After having embraced one last time, they each commit suicide by taking poison.”

В общем, все умерли.

Сюжет-сюжетом, но какую роль в этом играет зеркало? Да опять никакой. Оно по-прежнему выполняет всего лишь роль маркера, знака некоторого социального статуса – в этом случае, низкого. Как и раньше, Дега гораздо больше внимания уделил раме (на этот раз очень дешёвой, какие и висели в номерах), чем самому зеркалу.


 

Разумеется, это всё уже совершенно другие зеркала, чем те конвексы, что мы видели раньше. Плоские, большие – они больше похоже на те зеркала, которыми мы пользуемся сегодня (хотя они ещё сильно уступают им в качестве).  В середине 19 века зеркало большого – по-прежнему довольно дорогая вещь, особенно если оно вставлено в богатую раму.

Таким образом, аристократ Дега в первой половине своего “творческого пути” рисовал не зеркала, а “рамы”, детали интерьера ака социально-классовые маркеры.

Это всё скоро изменится, и в “балетно-тазиковой” части я расскажу и про другие паттерны Дега; но это уж потом, надеюсь, что скоро.

Зеркала ДеГа в ДеВяти частях, с Прологом, Эпилогом и Бонусом

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s