Греховные зеркала Иеронима Босха


Оба самых известных зеркала Босха можно найти на одной и той же работе, знаменитой панели Семь смертных грехов (The Seven Deadly Sins and the Four Last Things). В каком-то смысле эти два зеркала радикально изменили традицию изображения зеркал в европейском искусстве вообще, сильно и на долгое время. Нет, не так – не “они изменили”, а начиная с Босха мы видим появление этой совсем другой традиции; то есть, это не отношение причинности, а, скорее, указывающее их значение, маркерное – чего-то там такое случилось, в культурном “воздухе” Европы того времени, чтобы там всё поехало (реформация?), а Босх был просто одним из первых, кто это ощутил и перенёс в свои работы.

Но сначала посмотримся в его тёмные зеркала.

На самом деле это даже не картина в полном смысле – по замыслу это была столешница небольшого столика, примерно 120 на 150 см. Поэтому и композиция такая странная – сцены с семью грехами расположены в конических сегментах по кругу, их неудобно даже рассматривать как “картину на стене”.

В музее Босха в городе Ден Бош восстановлена оригинальная форма, там это настоящий столик, за который можно присесть и задуматься (хотя на их столешнице показана только центральная, круглая часть).

Считалось, что это относительно ранняя работа Босха (примерно 1480, когда ему было около 30 лет); сейчас работу датируют 1500-ым годом (и есть даже мнения, что это и не его работа вовсе, а кого-то из учеников, сделанная, возможно, под наблюдением мастера; но не об этом).

Центральный круг иллюстрирует семь основных грехов христианства (гнев, жадность, зависть, гордыню, обжорство, лень и похоть), по одному сегменту на каждый грех. В центре сам Христос, который выходит из могилы со словами Cave Cave Deus Videt (“Бойся, бойся, Господь всё видит” – и вся форма панели в каком-то смысле напоминает Глаз Божий ™.
Первое зеркало Босха мы находим в сегменте Гордыня (Superbia):

Несмотря на название Гордыня, то, что нам тут показывают, больше походит на жанр Vanitas – женщина прихорашивается и любуется собой в зеркале. Мы видим её только со спины, лица не видно (хотя видно его отражение в зеркале). Заметно некоторое рассогласование фигуры и отражения –  судя по положению тела и рук, женщина смотрится прямо в зеркало, однако там мы видим её профиль. Это не невозможно, но предполагает, что её головной убор (одна из разновидностей того, что называлось wimple) должен был сидеть на голове как кастрюля, позволять там этой голове вертеться. Скорее всего, это ошибка – либо непроизвольная, либо с умыслом.
Но важно то, что зеркало не висит само по себе – его держит в руках смешной чёртик, похожий на волка в бабушкином чепчике из Красной Шапочки. Зеркало (всё ещё конвексное, надо заметить) нарисовано очень плохо (либо изображение испортилось со временем, из-за выцветания красок) – такое ощущение, что это просто плёнка, натянутая на дверцы шкафчика, сквозь которую просвечивают его планки.

При всех неправильностях это очень сильный прорыв в изображении зеркал – мы видим тут целую сценку смотрения в зеркало, да ещё и с несколькими героями. В большинстве случаев до этого зеркало просто пассивно висело на стене/лежало на столе/держалось в руках и что такое символизировало (исключение – автопортретные зеркала Марции).  Тут же оно важный элемент сложного социального действия – причём в данном случае действия очень плохого, предосудительного.

Интересно, что на этой панели есть ещё одно зеркало, которое обычно не замечают – его держит мужчина, стоящий в соседней комнате у камина. Такое ощущение, что он подсматривает за женщиной, используя небольшое зеркальце – в отражении мы видим не его лицо, а лицо женщины в белой накидке. То есть, это и ещё более сложно устроенная сцена, чем “чёртик крутит зеркальцем перед женщиной”.

Второе (а точнее, третье) зеркало Босха мы находим в другом фрагменте на этой столешнице, в одном из четырёх кругов, изображающих последние деяния (т.н., Four Last Things – Смерть, Страшный суд, Рай и – в нашем случае – Ад)


Ад по-босховски брутален, полон всячесих изощрённо-садистических упражнений, хорошо знакомых нам по другим панелям мастера (особенно по одноименной части всё того же Сада; в русском возможна нехитрая игра слов по этому поводу.)

Здесь  зеркало тоже в руках какого-то Адского Создания ™, которое стыдит им голую парочку; парочке из без того несладко, на мужика напал злобный павлин, вот-вот откусит, а по женщине ползёт мэрзкая жаба, тоже с не очень хорошими, как я понимаю, целями (не говоря уж о символизмах).

Интересно, что зеркало при этом не повёрнуто в их сторону (если только не предположить, что оно двухсторонее – но тогда таких не делали, по-моему). Ещё более забавно, что в нём видно отражение некоего окна.  Ад – адом, но из-за этого окна всё начинает сильно смахивать на киностудию, сейчас доснимают эпизод и пойдут пить кофе с булочками.

Но если чуть более серьёзно, то мы тут снова наблюдаем некую социальную сценку, многофигурное действие с использованием зеркала.  Важно заметить, что и в том, и в другом случае зеркало какбэ невиновато –  его узурпировали, захватили. Так-то оно, возможно и ничего, хорошее само по себе, но вот налетели Злые Силы ™, и ага. Берегите зеркало, не отадавайте его в руки злых, дъявольских сил.

Этот же мотив, причём, в ещё более выраженной форме, разыгрывается и в ещё одной работе Босха, в его Саду радостей земных (Garden of Earthly Delights), самой, пожалуй, известной его картине.

Строго говоря, на этом эпическом трипихе никаких зеркал нет, но сравнение его самого с зеркалом довольно популярно – что-то вроде того, что это “отражение (=зеркало) человека/общества/мира/космоса/текущей политической обстановки в России/whatnot”.  Сами по себе такие сравнения удобно укладываются в более широкий класс метафор типа “Искусство – зеркало мира” (см. также Art as the Mirror of the World – это ссылка на одноимённую книжку),  которые уже довольно затасканы, а по затасканности пусты.

Но в случае с работами Босха подобные сравнения кажутся чуть менее мимо, чем в среднем – они, эти работы, настолько огромны, сложны и густонаселённы, что похожи на какие-то арт-MMORPG-и, играющие сами с собой в какие-то свои игры (и по этой причине чего только не отражающие).

Но на этой работе есть если и не зеркало, то одна интересная конструкция, очень сильно напоминающая зеркало. В нижем регистре на Адской панели мы находим знаменитого Зелёного Монстра:

Зеркало (или по-крайней мере что-то сильно его напоминающее) тут не просто захвачено, это уже стало просто частью этого странного существа. Причём, частью даже не очень понятно какой – оно может быть как его лицом, так и, простите, задницей.  Как и странная полу-крыса, полу-кенгуру, Зелёный пытается завладеть девушкой – то ли спящей, то ли мёртвой. К телу/делу приложилась и огромная краплёная жаба. Ничего хорошего это всё это не предвещает.

У “зеркала” (выраженно конвексного) очень необычная рама, я нигде больше таких не видел. Её многочисленные зубцы делают всю эту инсталляцию похожей на пасть какого-то существа – вот-вот начнёт есть.

В зеркале отражаются лица и девушки, и Крыса. Интересно, что поверхность зеркала не зеркальная, а чёрная, а лицо девушки странно красноватое. Это из-за того, что за спинами у этой группы бушует пожар, отражение которого окрашивает все лица в зеркале – нужно было внимательно наблюдать, как начинает “работать” зеркало в, например, тёмной комнате с камином, чтобы такое написать.

Пожары у Босха вообще потрясающие; ещё подростком он пережил большую трагедию, когда в 1463 году выгорела значительная часть города, где он тогда жил, Ден Боша. Город горел несколько дней, сгорело более 4 000 домов, так что не могло не сформироваться личностное отношение к огню.

В моих технических терминах все эти тёмные зеркала Босха можно описать по-разному – тут есть и Бабочка, и Обратная сторона Луны (правда, в зеркале видно не спину, а как раз наоборот, лицо женщины), и даже Единорог (окно).  Но как мне кажется, все эти примеры образуют некую новую группу, даже новый уровень (четвёртый, если кто-то следит) – я бы назвал его The Games Mirrors Play, или Игры с Зеркалами.  Во всех этих примерах зеркала используются как элементы (агенты) сложных, перформативных социальных игрищ, социальных ритуалов.

В последнем случае эти игрища вообще очень сложно закручен – девушка, например, даже и не смотрится в зеркало, у неё закрыты глаза (от страха? от стыда?). Смотрится в него Крыс, но видит он в нём нас, и это ему мы можем сказать, что мы про всё это надругательство над девушкой думаем. Или не сказать, промолчать.


Во всех этих примерах Босх не говорит про зеркала ничего хорошего, только плохое (то есть, у него нет даже амбивалентности Мемлинга).  Но, как я уже говорил, возможно, что это не столько про сами зеркала разговор, сколько про их захват “тёмными силами”. Как бы то ни было, а тот радикальный поворот, про который я писал в самом начале, случился – начиная с этих времён и довольно продолжительное время зеркала будут изображаться в искусстве только с негативным смыслом. “Отмывание” репутиции будет идти почти два века, да и потом ещё останутся пятна.

PS: Совсем недавно мне попалось на глаза упоминание одной книги, ещё не вышедшей, но один заголовок которой говорит, что мне её стоит хотя бы пролистатьHieronymus Bosch: The Garden of Earthly Delights and the Mirror of Mirrors.  Ждём-с.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s