Speculum sine macula, postmodo: Мемлинг, Мадонна, Яблоко, Зеркало


Раз уж я начал идти по немцам, есть смысл какое-то время на них и задержаться; хотя Ханса (Ганса) Мемлинга (Hans Memling, 1430-1494) можно считать немцем весьма условно (не говоря уже о том, что в те времена концепции немецкости и вообще не существовало в том виде, как сейчас). Я хочу рассказать про одну его очень интересную – и очень странную – работу, так называемый Nieuwenhove Diptych (1487) (кликабельно).

Мемлинг родился под Франкфуртом; считается, что как художник он сложился в Кёльне, но его зрелые годы прошли в уже Брюгге, где он неизбежно попал под влияние и ван Эйка, и ван дер Вердена, и Кампина, и всех-всех-всех. Собственно, поэтому он и вырос до их уровня, и все свои основные шедевры он создал именно там, и в большинстве источников его описывают как фламандского мастера. Но вот беда – попав в собрание гениев, и даже многому от них научившись, можно, тем не менее, потеряться в их тени.

Кто его знает, вернись Мемлинг в свой Кёльн, может, и он бы тоже стал “ведущим мастером Какой-Нибудь школы”, как тот же Малескирхер; а так ему досталось критика во вторичности и уподоблении (от всё того же Эрвина Панофского) и статус некоего “мелкого кустика” среди деревьев-исполинов (сравните, например, размер книжки про него – и размеры зажавших его с обеих сторон монументальных альбомов про ван Эйка и ван дер Вейдена).

Сначала несколько общих фактов из “биографии картины”.  Полное её название – Our Lady with the Child and Maarten van Nieuwenhove. Собственно, на правой панели и изображён сам патрон (заказчик) картины, Мартин ван Нювенхове (Maarten van Nieuwenhove), выходец из одного из самых известных в Брюгге семейств, уже начальник городской гвардии, несмотря на молодость, а в будущем – бургомистр этого города.

Любители поговорить про вторичность Мемлинга после этой работы могут идти в сад – это не просто роскошно написанные портреты, но ещё и очень оригинальное решение “художественной задачи” в условиях “трудного заказа”. Идея была в том, чтобы изобразить Марию и самого Мартина как одну группу, как будто бы Мартин сидит сбоку от неё (эта идея хорошо видна в зеркале).  Но при этом диптих не предназначался для развески на ровной стене и писался, скорее всего, под какое-то определённое место в доме, например, нишу в комнате. Сейчас обе панели хотя и по-прежнему соединены, но всё же развёрнуты в одну плоскость, но изначально они образовывали этакий уголок, похожий на полураскрытую книжку.

Две панели имеют совершенно разное решение перспективы: левая, с Марией – фронтальная, правая, с Мартином – как  бы “вид сбоку”, на боковую стенку этого “перспективного куба”.  Но самое интересное, что эти две различные перспективы хитро, через рамы, интегрированы друг с другом – и при помощи светового решения, и через использование различных “мелочей” – например, видно, как мастер даёт понять, что они на самом деле сидят на одном ковре

Всё это создавало интересный трёхмерный образ, этакий кубик, внутри которого невольно оказывался и зритель. Very immersive, как бы мы сказали сегодня.

Но изображение зеркала на картине превращает её из “просто интересной” в “загадочную”. Я уже писал, что зеркало в средние века какой-то момент начало прочно ассоциироваться с образом Марии:


Она [Мария] есть (…) чистое зеркало действия Божия и образ благости Его” (Премудрости Соломона, 7:26)

She (Mary) is a reflection of the eternal light, and a stainless mirror  (speculum sine macula) of God’s majesty” – Book of Wisdom (7:26).

Сначала латинское speculum sine macula (“чистое зеркало”, буквально – зеркало без пятен/изъянов) было лишь некой метафорой, но в какой-то момент зеркала стало буквальными атрибутами богоматери.


The Virgin with her Emblems, from Heures à l’usage de Rome, by Thielman Kerver (Paris, 1505) – зеркало справа снизу от фигуры Марии.

 

То есть, образ зеркала на картине c Марией был бы вполне уместным. Но образ – образом, а вот изобразить саму (!) Марию в зеркале, да ещё спиной к нам; а если предположить, что ведь где-то там, в Зазеркалье, сидит и Младенец, то получается, что и сам Христом у нас тут в зеркале – вау, это был смелый заход! То  божественный, а то и амбивалентный.

 

На этом фрагменте можно разглядеть, что там, в зеркале, есть окно (а в нём, небось, и вид на Брюгге). Но ещё можно увидеть, что и в “этом” мире зеркало висит на створке окна (что, вообще говоря, странно); более того, висит оно тоже как-то странно, мешая другой створке закрываться.

Это рассогласование привело к гипотезе о том, что зеркало было дорисовано уже потом, после завершения картины, как отдельная “символическая” нашлёпка. Известно, что какие-то элементы картины и действительно были добавлены позже, например, гербы на окне за спиной Марии. А зеркало?

Некоторое время назад коллектив исследователей под руководством Silvio Savarese из университета Иллинойс попытался реконструировать геометрию пространства и работу в нём оптики на этой картине –  Reflections on praxis and facture in a devotional portrait diptych: A computer analysis of the mirror in Hans Memling’s Virgin and Child and Maarten van Nieuwenhove (pdf, 10pp).

Я не знаю, есть ли опция подкат подкатом, а то бы я поставил – потому что иначе спойлер получается. Вдруг вы хотите прочитать статью как детективный рассказ, а я вам сразу скажу, кто кого там убил? А убита там была версия “рисования зеркала с натуры” – то есть, нет никакой возможности разместить фигуры в пространстве так, чтобы на зеркале получилось именно такой расклад.
Другими словами – зеркало не рисовалось с натуры, и действительно было дорисовано позднее (вполне возможно, что даже самим Мемлингом), а изображение в нём было создано довольно приблизительно, по принципу “четыре пальцы – так пойдёт”. Но наши глаза норовят верить на слово, поэтому мы не замечаем таких вбросов.В моей терминологии это можно было бы назвать Единорогом – мы же видим в зеркале нечто (точнее, некто), кто не присутствует на самой картине; но поскольку обе панели образуют неразрывное единое целое, то это, скорее, Обратная Сторона Луны.Но и это ещё цветочки – ягодки получаются, если поставить эту работу в контекст всего творчества Мемлинга, и сравнить её с некоторыми другими его же работами.  Про это будет во второй серии.
Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s