Зеркало с Барашком

Этот триптих Робера Кампина (Robert Campin) редко показывают вот таким вот образом, в виде триптиха; скорее даже, никогда его так не показывают. Это чистый фэйк, который я сам и сделал (взяв раму другого его триптиха, Благовещения). Мне просто захотелось сразу показать зеркало, изображённое на этой работе примерно так, как оно могло видеться изначально, когда триптих был полным.

Центральная часть этого триптиха куда-то пропала со временем, и сейчас у нас есть только две боковые панели; обе хранятся в музее Прадo в Мадриде (леваяправая). Они довольно большие, больше метра в высоту, и в принципе могли бы быть частью и церковного алтаря (можно кликнуть на картинку, чтобы посмотреть большую версию). Но, как и в случае с Mérode Altar, это был домашний алтарь, заказанный художнику Генрихом фон Верл (Heinrich von Werl – по-моему, он был бургомистром Кёльна в тот момент).  Поэтому, кстати, эту работу часто называют Werl Triptych (надо заметить, что имя Mérode пошло не от патрона, а от одного из владельцев того алтаря).

“Тот момент” означает 1438 год, то есть, этот триптих был создан через 10 (а то 13) лет после знаменитого Благовещения с Мышеловками; но тем не менее он сильно на него смахивает.  Правая часть данного алтаря очень, очень похожа на центральную того (правда, считается, что тут изображена не дева Мария, а Св. Варвара – в связи с тем, что в окне виднеется башня, традиционный символ этой святой).

Но к этой панели я ещё вернусь, а пока займёмся левой, более интересной в контексте моей темы, панелью.  На ней изображён Иоанн Креститель с Агнцем (и ещё коленопреклонённый Генрихом фон Верл), но также и зеркало.

Вот вся панель:

А вот зеркало:


Считается, что зеркало появилось тут под прямым влиянием ван Эйка (портрет Арнольфини был написан в 1434 году); что вот Кампин увидел такой художественный приём, и решил его повторить. Таким образом, у нас появляется и третий слой гипотез, в дополнение к первым двум:

1. Зеркало рисуется потом что так и было в реальной жизни. Там висело – я нарисовал.
2. Зеркало рисуется в силу его (какого-то) символического смысла, (как-то) связанного с содержанием работы. Например, на средней панели могла быть изображена Дева Мария, и зеркало могло тут играть роль её символа; или оно что-то могло означать в контексте Иоанна и/или этого Барашка – либо как символ Знания и Пророчества (и то, и другое ассоциируется с Иоанном), либо вообще как символ Зеркала Мира (одно из названий/описаний Христа). Или Ещё Что-Нибудь.
3. Зеркало – это такой элемент корпоративных (=гильдийских) игрищ, форма ответа одного художника другому (или всем другим – например, как намёк на всем известный инструмент ремесла).
Скорее всего, т.н. “правда” – эта некая смесь всех трёх слоёв и Ещё Чего-Нибудь – тут бы пригодилась моя теория pi-презентаций. Но как бы то ни было, изображение зеркала в данном случае оказалось частью важного культового объекта (алтаря, пусть даже и домашнего). Это очень сильный, и новый ход, не так много существует примеров подобного использования зеркал (и “зеркал”), и тогда, да и сейчас. И это даже не говоря о том, что интерьер, изображённый на этой панели, не совсем домашний, он скорее похож на церковный или монастырский.
Изображение в самом зеркале в чём-то похоже на приёмы ван Эйка – мы тоже видим там людей, не присутствующих на картине (и среди них тоже нет рисующего – по виду это какие-то монахи, что только подкрепляет гипотезу, что дело всё происходит в каком-то религиозном помещении).

Как и в случае с ван Эйком, мы видим в зеркале отражение окна – да не одного даже, а двух, одно из которых нам не видно на самой картине (оно как бы на “нашей стороне”, на зрительской). То есть, это безусловно пример Единорога – но также и некая смесь Обратной Стороны Луны и Бабочки (это мои собственные изобретения).
Мне недавно попалась статья в жанре “наукой поверим искусство”, под названием Reflections of Reality in Jan van Eyck and Robert Campin (абстрактpdf, 13pp, in Eng). Довольно солидный  авторский коллектив (Microsoft Research и Oxford University) привёл сравнительный анализ зеркал ван Эйка и Кампина, точнее того, насколько точно они передали искажения, создаваемые конвексными зеркалами.
Очень интересная работа; математики моей мне, правда, не хватило уже, особенно на аппендикс, так что каким-то вещами я поверил на слово. Но в двух словах – по мнению авторов, и ван Эйк, и Кампин нарисовали свои отражения (и искажения на них) исключительно точно, настолько, что почти наверняка оба использовали реальные зеркала как “модели”. Но Кампин в целом оказался поточнее, при том, что его задача была потруднее, он рисовал зеркало, как если бы в него смотрели под небольшим углом (а не в лоб, как у ван Эйка); но в целом оба пионеры-молодцы.
 Это сравнение “реальных”, с картин, зеркал, и некоторых “выпрямленных”миров, которые они отражали.


Судя по всему, Кампин действительно и умел, и любил рисовать зеркала (и шире – отражения), причём, чем старше он становился, тем больше.  Я писал уже про отражения в чайнике на Благовещении (1425) и предположительный автопортрет в кольце на руке женщины (1435). В этой работе тоже присутствует не одно только зеркало, но и несколько “рефлекторов”.
Например, эта ваза на каминной полке, возле статуэтки Троицы:
Это мини-шедевр сам по себе (независимо от наличия или отсутствия в нём символического значения). Она (ваза) не просто сама имеет сложную луковичную форму, но ещё и “наполнена” водой – да так ловко, чтобы линия поверхности воды резала отражения окна ровно посередине, пуская его (окна) отражения ещё и на противоположную сторону, и на донышко сложной формы.  Плюс всё это ещё создаёт игру света в тени от вазы на стере. Полный улёт.

Кувшин с цветами на столике возле (чуть не написал девы Марии – кстати, как что, так лилии ирисы, поправляют меня – к деве Марии, а тут почему-то они недосимволизировали, башня перебила) – но да не суть, кувшин этот тоже роскошен, конечно. И довольно загадочен, так как непонятно, какой источник света он отражает – если он из металла, то он не может отражать окно.

Моя любимая “штучка” – чайник на комоде: совершенно изумительный авангард начала 20 века. На нём нет как таковых отражений, но он просто весь сам такой, переливчатый. Это не просто мой любимый объект на этой картине, но и вообще один из самых интересных для меня объектов в искусстве:

Кстати, опять же – обычно к рукомойнику полагалось полотенце (см., например, всё то же мышеловочное Благовещение):
но на этой работе Кампина его почему-то нет.
И тоже – пусть уж вся панель тут тоже стоит, для красоты:
Из области “искусственной фантастики” (и как эхо к “автопортрету в кольце”) – мне кажется, что и в этом зеркале Кампин пытался как-то нарисовать себе – см. силуэт в круге. Видите там два глаза? нос? рот?
Но я готов признать, что всё это “плод …. воображения” и “бред …. кобылы”, и что это просто кракелюры.
Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s