Las Meninas как они есть “на самом деле”

Ante Scriptum: Я просто переношу сюда этот постинг из своего жж, без какого-либо дополнительного редактирования; он был написан не совсем про зеркала, но и про зеркала в нём неизбежно рассказывается, причём, но только Мениновское, но и другое, Венерино.  Возможно, я вернусь к этой теме потом ещё, но пока пусть будет хотя бы “как было”.

Вот ещё один пример из “самых делей“, про который я давно собираюсь написать, но всё как-то не складывались все кусочки. Они и сейчас ещё недоуложены, эти кусочки, но пусть уж будет, это же живой журнал, конце концов, а не научный.

(Заметное учащение в журнале примеров “самых делей” из области искусства вызвано, конечно, всё тем же двухтомником деталей, который я всё продолжаю штудировать. Дело, как я уже писал, идёт медленно, потому что почти про каждую картину я начинаю собственное расследование, которое часто показывает, что авторы “многое не понимают”, поэтому приходится рыться и вглубь, и вокруг и около. Поэтому “на самом деле” на самом деле выходит как репчатый лук, под одним снятым слоем сразу появляется другой, и так пока не устанут плакать глаза).

Менины Веласкеса уже “мелькали” на страницах этого журнала, правда, скорее, как повод написать про их всяческие переделки – см 1001 Reinterpretations of Las Meninas; как и в случае с “бабами“, меня в тот момент заинтересовала не столько картина, сколько её римейки. Но как и в случае с “бабами на самом деле“, рано или поздно появляется, как бы это помягче, зуд написать и про саму работу.

Для начала напомню, о чём, собственно, идёт речь.

Все основные данные про эту работу можно, разумеется, прочитать в википедии (на английском намного подробнее, чем на русском, но и там тоже довольно много написано). Кто тут изображен, как звали фрейлин, почему красная чашечка, зачем карлик пинает собаку итдитп – я про это всё не буду тут рассказывать.

Я начну с пересказа альтернативной точки зрения, которая сейчас стала уже почти доминирующей. Её в своё время мощно вбросил в интеллектуальный обиход Мишель Фуко (Michel Foucault), в первой главе к своей Les mots et les choses. Фуко считает, что картина является поворотным момент в деле формирования со-временной (modern) личности, её способа думания и восприятия (= таки отражает его, этот момент). По Фуко, Веласкес так хитро всё задумал, что мы, зрители, в какой-то момент неизбежно понимаем, что стоим в той самой точке, в которой находится король (или королева, как кому больше нравится), и что мы как бы наблюдаем момент рисования нас самих (и что именно этот трюк с нами задумал и реализовал художник). То есть, если вместо нарисованного зеркала поместить настоящее, то есть такая точка перед картиной, встав в которую, мы могли бы увидеть самих себя.

Эту точку (зрения) через несколько лет поддержал John Searle – другой философ, уже американский, да ещё и аналитический – в своей статье Las Meninas and the Paradox of Pictorial Representation [pdf]. Он в принципе повторяет все аргументы Фуко выдавая их за свои и заявляет, что такая игра Веласкеса с перспективами и точками зрения – это и парадокс восприятия, и прорыв в понимании того, что и как может репрезентировать искусство.

Правда, Сёрль убеждён, что если бы заглянули “за” картину, то увидели бы, что Веласкес рисует – именно это самое полотно! По Фука там всё-таки должны рисоваться король с королевой. То есть, весь спор про эту картину можно свести к ответу на вопрос “Что же там на холсте нарисовано?”

Классическая версия утверждала, что на полотне рисуется королевская пара (которая отражается в зеркале), и что, мол, мы видим тут следующее – Веласкес писал портрет короля Филиппа IV и его второй жены, Марианны Австрийской, и во время этой сессии в его студию нанесла визит их дочь, инфанта Маргарита, и её свита. Сёрль, таким образом, предлагает более парадоксальный вариант.

Через некоторое время после выходы статьи Сёрля был опубликован “разгромный” ответ Джуля Снайдера (Joel Snyder), профессора Чикагского университета, который занимается вопросами восприятия в целом, и искусства в частности. Его статья называлась Las Meninas and the Mirror of the Prince [pdf, 33pp], и в ней он камня на камне не оставляет от теории Сёрля-Фуко (“камня на камня” не просто фигура речи, статья и правда очень язвительная; она написана в 1985 году, мне кажется сейчас уже так персонально-обличительно не пишут).

Во-первых, Снайдер не видит в картине ничего такого “парадоксального” (и вообще противник использования слова “парадокс”, которое чаще всего употребляется, по его мнению, не по назначению, а просто чтобы описать что-то “странное” и “непривычное”. Парадоксальны, например, некоторые (не все) картины Эшера, тут же, как он считает, ничего парадоксального нет). В частности, нет никакого помещения зрителя в туфли короля Испании и тому подобных игр с identity, про которые пишет Фуко.

Если реконструировать всю комнату, то по Снайдеру спокойно находится такая точка, в которой зритель наблюдает всю сценку со стороны (не как король), Король же с королевой, если бы их рисовали, должны были бы находиться намного левее от того места, с которого мы рассматриваем картину. И тогда получается, что все участники как бы смотрят на нас как на нежданных гостей, приперевшихся попялиться на их важное дело.

 

< некое отступление в сторону >

Мне, кстати, все эти перцептивные реконструкции кажутся довольно уязвимыми – хотя бы потому, что оригинальное полотно было совсем других размеров. Известно, что оно пострадало во время пожара во дворце, и его не реставрировали, а просто отрезали обгоревший кусок. И потом ещё раз отрезали – а может, и не раз – чтобы оно “покрасивее” висело на некой стене, причём, и в высоту, и в ширину. Точные размеры оригинального полотна неизвестны, так что все эти “реконструкции” остаются если и не полной подгонкой под желаемый ответ, то как минимум wishful thinking.

 

Вот, например, как представляет себе полотно Eve Sussman, которая в своём фильме “89 секунд в Альказаре” попыталась создать живую версию ещё одного варианта “на самого деле”.

Без знания точных размеров все эти гадания, где и как нас хотел поставить Веласкес, и хотел ли вообще, остаются вилами по воде.

< / некое отступление в сторону >

 

Но Снайдер идёт ещё дальше, выступая уже не как психолог восприятия, а как историк искусства – он считает, что Веласкес вообще там ничего не рисует. Не было никакого портрета короля и королевы. Более того, за его рисование, пусть даже и на воображаемом холсте, художника по головке не погладили бы.

Веласкес просто рисовал очередной портрет инфанты, и как и во все остальные портреты, пытался вставить туда некоторую мораль. В частности, образ зеркала использован как игра слов – и Снайдер очень детально разбирает этот момент.

Вот, например, рисунок из книги, хорошо тогда известной в Испании – Idea de up principe politico cristiano, некто Diego de Saavedra Fajardo – на ней вместо холста нарисовано как бы зеркало.

Дело в в том, что другое название книги, более распространённое, было как раз “Зеркало христианского правителя” (и в те времена было много книг с подобными названиями – типа “Зеркало настоящего дворянина”, “Зеркало добропорядочного мужа” итп). Слово “зеркало” используется здесь как синоним “кодекса”, некоторого свода правил, в том числе, и для подрастающего поколения. Например:

Это титульная страница издания ‘The Mariner’s Mirror’ (1588) написанный Лукой Вагенером (Lucas Jansz Waghenaer), знаменитым голландским картографом и мореплавателем; в русском это значение передаётся словом зерцало – Зерцало Моряка.

Так вот,  Снайдер полагает, что зеркало на картине было лишь аллегорией, и что смысл картины был примерно такой – “Инфанта с Зеркалом (= наказом от короля Филиппа IV)”. В этом случае никакой перспективной правдоподобности и не ожидалось.

Инфант Маргарит Веласкес действительно написал целый ряд (я даже не все собрал на коллаже в самом верху); и некоторые из них действительно написаны с неким встроенным знаком-посланием. Так, веер на первой картине означал, как я помню, достижение какого-то возраста/статуса, начиная с этого момента инфанта должна была учиться показывать на предметы именно им (а не рукой). А картина с глобусом на другом, более позднем портрете, означала начало более серьёзных занятий (но была, конечно, и отсылкой на владения Испании в Латинской Америке).

Этот последний портрет отсылает, в свою очередь, к ещё одной теме, без погружения в которую Менин, как мне кажется, не прорюхать (использовался ли в вашем детстве такой глагол для обозначения слова “понять”? и где вы ставили ударение?)

 

Эту тему можно назвать “Картина в Картине”, и развивает её Веласкес на протяжении всей своей жизни.

В юности он мастерски писал очень реалистичные работы в жанре “бодегон” (bodegón, харчевня, таверна, кабачок). На них обычно изображалась всяческая еда, посуда, всё довольно приземлённо.

Вот один из образцов такого жанра (я всё время её вспоминаю, когда avva начинает в очередной раз рассказывать про яйца) – “Женщина, жарящая яйца” (1618).

 

Эти работы выходили у него славными, но на них карьеру было не сделать; карьера делалась в основном на религиозной тематике. Мне кажется, что Веласкес нашёл очень хитрый ход, интересный для него как для художника, но и позволяющий перевести его работы на совершено другой уровень. Вот например, другая его ранняя картина – “Христос в доме Марфы и Марии”

Эта работа (“на самом деле”) не менее загадочна, чем те же Менины. Что тут нарисовано на стене? Другая картина? Зеркало? А может, дверной проём?

В любом случае, простое помещение на холст фигуры Христа превращало картину из “бытовой сценки” в “религиозную работу со смыслом”. Интересно, что со временем эта картина потемнела, но поскольку кусочек с Христом чистили, то в конце концов он действительно начал напоминать зеркало (что на самом деле было бы на грани, а то и за гранью фола – отношение к зеркалам у церкви в тот момент было самое подозрительное. Я думаю, что нет ни одного изображения Христа или любой другой важной фигуры из всей этой истории в зеркале. Что вообще-то говоря, странно, но это уже другой постинг будет).

Так вот, как недавно выяснилось в ходе реставрации картины, Веласкес и правда сначала хотел изобразить дверной проём (как показывает анализ, нижняя планка была дорисована позже). Но, вероятно, это было бы слишком быстрым прыжком от хорошо знакомого ему жанра к сильно идеологически загруженной теме. Если Христос идёт for real, то это как бы другая игра.

(Кстати, ещё интересно подумать про то, что же такое нарисовано за Христом? Хочется думать, что это тоже могло быть зеркало, большое, но тут вспоминаешь, что таких больших зеркал они в принципе ещё не умели тогда делать.)

 

Веласкес использовал этот же приём в ещё одной своей ранней работе – “Служанка на кухне (Тайная Вечеря)” (с 1620)

 

Потом в жизни Веласкеса случился сильной поворот: он едет в Мадрид, начинает писать в основном портреты, и за своё мастерство в конце концов получает титул придворного художника. Портреты его дррраматичны, но фигуры людей на них по-прежнему довольно примитивны. Одежды получаются прекрасные, и лица тоже, но даёт о себе знать отсутствие практики рисования моделей с натуры, включая обнажённую натуру (такие вещи были тотально забанены в Испании тех времен).

Но Веласкесу повезло, его отправляют в Италию, почти на полтора года – обычно историки искусства делят его творчество на “до Италии” и “после Италии”. Оттуда он вернулся уже другим художником, и его портреты становятся всё шедевральнее и шедевральнее. Интересно, что никаких “картин в картине” в этот момент не наблюдается.

В 1649 году Веласкеса снова посылают в Италию, в этот раз не столько учиться, сколько закупить большое число работ для королевского архива. И он там уже не учится, а показывает, на что он способен. Так, во время этой поездки он, в частности, пишет знаменитый портрет Папы Иннокентия X. Считается, что во это же время он написал и свой единственный портрет ню – знаменитую “Венеру с зеркалом”.

Про многие работы Веласкеса существуют подробные записи – начало и конец работы, использованные материалы (Веласкес, помимо прочего, был ещё и неким завхозом при дворе, ему положено было вести учёт всего). Про эту же работу известно очень мало: по одной версии на ней изображена его молодая любовница, по другой – что “просто модель”; существуют некие документы, согласно которым вёл себя Веласкес в Италии в этот раз несколько фривольно.

Но как бы то ни было, это работа – новый виток в теме “Картина в картине”, в этот раз реализованной при помощи зеркала. Тут, кстати, случилась некая обсдача – с натуры ли или нет, но нарисовал это зеркальное изображение Веласкес неправильно (это ссылка на мой старый постинг про эту картину, который я написал как раз прочитав про эту “неправильность”, но впопыхах забыв туда прикрутить ссылку, так что пардон).

Потом, уже в Испании, в 1656 году, Веласкес пишет Менин (см. все споры про них выше). Было ли это зеркало “новым витком в изображении идентичности”, как думает Фуко? Или аллегорической фигурой для молодой инфанты? Или просто излюбленной фенечкой мастера, интересным ему ещё с детства художественным приёмом?

Интересно, что незадолго до смерти Веласкес написал ещё одну картинку, в которой он снова оттянулся на этой своей любимой теме, “картине в картине”, причём, как мне кажется, он двинул её ещё на один уровень – тут на картине в картине изображены ещё одна картина (гобелен), то есть, это не просто мета-картина, а мета-мета-картина..

Arachne (1659)

 

As a way of conclusion

Когда я пишу про “на самом деле”, мне интересно не то, что там на самом деле правда; мне просто интересен сам факт, что правда может быть и не одна, и что есть всякие другие альтернативные её версии. “Прав” ли Фуко/Сёрль или же Снайдерс сотоварищи мне не так важно, как то, что существует несколько вариантов событий (включая, например, и совершенно перпендикулярную их логике версию про “излюбленный художественный приём”).

Собранные мной многочисленные версии всяких переделок и реинтерпретаций Менин показывают, что большинству из их авторов глубоко чихать на зеркало – львиная доля работ примерно про одно и то же: Девочка – Юбочка – Собачка.

 

На одной из моих любимых реинтерпретаций в зеркало перемещается сам Веласкес – мне кажется, ему там самое место.

Martín La Spina – Meninas detras del espejo (Meninas behind a mirror) (2004)

 

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s